Владимир Попов-Равич. Бесподобный Ананасов

Трагикомедия в двух действиях

Действующие лица:

АНАНАСОВ, маститый композитор и певец

ЛЮБА, его дочь

БОЧКАРЕВ, двойник Ананасова

ФЕДОР, охранник

НАСТЯ, местная девушка

Примечание: Ананасова и Бочкарева может играть один актер. Если  два, то очень похожих друг на друга физически, плюс мастерский грим.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Гостиная в квартире Ананасова. Из нее выходы в кабинет, комнату Любы и на кухню. Дорогая, солидная мебель, афиши разных лет с крупными портретами хозяина. Комнатный рояль. Огромная напольная ваза без цветов.

Летний день. Из кабинета доносятся звуки фортепиано и голос певца. Ананасов работает над новой песней. Повторяет одну и ту же фразу. Что-то не получается. Резкий стук крышки. Маэстро выходит в гостиную. Он одет в длинный махровый халат, волосы всклокочены. Ананасов ходит, напевает, варьируя концовки. Садится за комнатный рояль, продолжает поиск. Щелчок входной двери, входит Люба, отец ее не замечает.

ЛЮБА (поймав паузу). Папа, привет… папа, я пришла!

                                     Он делает жест рукой: «Не мешай!»

Отвлекись, пожалуйста, на минутку, очень важно…

АНАНАСОВ (резко отмахивается). Сгинь!..

ЛЮБА (подходит, закрывает крышку рояля). Виталий Аркадьевич…

АНАНАСОВ (взрывается). Какого черта!.. Куда ты лезешь…

ЛЮБА. Но, папа, это очень важно…

АНАНАСОВ. Что важно… что может быть важно… Я уже поймал, понимаешь, поймал эту проклятую концовку, а ты тут влезла…

ЛЮБА. Это же гостиная, а не кабинет.

АНАНАСОВ. Да?

ЛЮБА. Ну, ты вообще… Слушай, тебе надо позвонить. Срочно.

АНАНАСОВ. Позвонить? Срочно?.. Не помню.

ЛЮБА. Естественно. Я тебе все скажу.

АНАНАСОВ. Не сейчас. Появляйся через час, лучше два.

ЛЮБА. Только сейчас. Вот тебе телефон (кладет визитку), звони и скажи…

АНАНАСОВ. Стоп! Я сказал через час, ни звука…

                                 Открывает крышку, играет… обрывает.

Не то, не то, не то… не «Мой август»… ведь мелькнуло, а ты тут в грязных сапогах, со своим телефоном. Ну что?

ЛЮБА. Твой звонок может все изменить.

АНАНАСОВ. Что — все?

ЛЮБА. Наше прозябание на процветание.

АНАНАСОВ (усмехнулся). Красиво говоришь, радость моя… Подожди, а если… (Играет.) Нет, не то. Ты и так вроде цветешь, а я уже отцвел, так что брысь, Бушка, не мешай.

ЛЮБА. Папа! Сделай, что я прошу, и ищи свой куплет хоть до опупения! Что тебе больше нравится: Центральный зал «Россия» или театр Эстрады?

АНАНАСОВ. Везде меня хотят? Не забыли еще Ананасова?

ЛЮБА. Пока нет. Пока! Сегодня. Но я отнюдь не уверена, что и завтра…

АНАНАСОВ. Ясно.

ЛЮБА. Что тебе ясно?

АНАНАСОВ. Твоя активная жизненная позиция. В комсомоле тебе цены бы не было.

ЛЮБА. Папа, я серьезно…

АНАНАСОВ. Ты просила минуту — она истекла. Иди гуляй. Когда я буду готов… когда скажу: пора… ты договоришься с «Россией», с театром Эстрады, с «Кремлевским Дворцом»! — не так ли?

ЛЮБА. Не так.

Быстро уходит в свою комнату. Ананасов музицирует. Люба возвращается, кладет на рояль лист бумаги.

АНАНАСОВ (ставит его как ноты, поет). «Ананасову В.А. от Майоровой Л.В. За-яв-ле-ние. Прошу уволить меня по собственному желанию…» (Берет лист, читает про себя.) … Шутить изволите, Любовь Витальевна? В чем дело, Бушка?

ЛЮБА. С этой минуты я у вас не работаю, Виталий Аркадьевич.

АНАНАСОВ. Причина собственного желания?

ЛЮБА. Тебе не понятно?

АНАНАСОВ. Абсолютно.

ЛЮБА. Не смешите, маэстро. Почти год я ваш администратор и ни одного концерта. Ни одного! Я так больше не могу! Финиш! Зачем вам вообще администратор? Все давно разбежались и правильно сделали. Пока ты родишь свой «Август», с голоду можно сдохнуть… Ну, один вечер, папочка. Я их так уговаривала…

АНАНАСОВ. Этого еще не хватало!

ЛЮБА. Спустись на землю, папуля. Такие залы расписаны на год вперед. Выбирайте, Виталий Аркадьевич: или мы даем концерт, или творите свою гениальную музыку без меня.

АНАНАСОВ. Люба, Бушка, Любушка, дай еще хоть недельку.

ЛЮБА. Ни одного часа. Директора ждут твой звонок. Хотят услышать живой голос Ананасова. Убедиться, что ты еще существуешь. И живешь в Москве. Кстати, меня все время предупреждают, я тебя жалела, не говорила…

АНАНАСОВ. О чем?

ЛЮБА. В народе циркулируют легенды, что маэстро Ананасов где-то постоянно гастролирует. Зашибает крупную деньгу.

АНАНАСОВ. Легенды — это совсем неплохо.

ЛЮБА. Только в Москве нет больше Ананасова. Был и весь вышел. Выдохся. Не способен потрясать и облагораживать массы. Живет тихим пенсионером. Группа разошлась, жена слиняла, осталась дочка-дурочка. С меня тоже хватит. Выбирай: или — или.

АНАНАСОВ (встает, ходит). Стало быть, проявила инициативу… Сказала о новой программе? Об «Августе»?

ЛЮБА. Нет, скрыла! Как военную тайну! Это был мой главный козырь… Сначала один вечер, а потом… Потом нам дадут хоть две недели. Все остальное отменят. Народ потребует, когда услышит твой «Август», и куда они денутся! Я набираю Кожевникова, папочка?

АНАНАСОВ. Это кто?

ЛЮБА. Директор «России». Ты там выступал четыре года назад, был другой. Ты возьмешь трубку и скажешь, запоминай: «Лев Митрофанович, мой администратор, Любовь Майорова (раскланивается), только что была у вас. Я готов выступить в вашем зале, ну, скажем, третьего августа». И все!

АНАНАСОВ. Все?

ЛЮБА. Все. Кладешь трубку, я рву заявление, еду оформлять договор.

АНАНАСОВ. Мне нравится…

ЛЮБА. Наконец-то.

АНАНАСОВ. Определенно нравится твой напор, увлеченность…

ЛЮБА. Есть в кого.

АНАНАСОВ. Вижу, не ошибся, Любовь Витальевна, пригласив вас администратором.

ЛЮБА (загораясь). Спасибо, папа. То ли еще будет. Ты выступишь в Центральном концертном зале «Россия», народ вздрогнет, фанаты остолбенеют, знатоки отпадут от зависти. Представляешь, какая потрясающая начнется жизнь?!

АНАНАСОВ (кладет трубку на телефон). Но звонить не надо.

ЛЮБА (осеклась). Что?

АНАНАСОВ. Я не буду разговаривать сегодня со Львом Митрофановичем. Свободна.

ЛЮБА (убита, опускается на колени). Но папа… я прошу тебя…

АНАНАСОВ (поднимает, усаживает ее в кресло). Спокойно, душа моя, не драматизируй. Куда они денутся! Это ты хорошо сказала. На том и стоим. Я выйду на сцену. ..

ЛЮБА (отрешенно). Ты никогда не выйдешь…

АНАНАСОВ. Я выйду на сцену тогда…

ЛЮБА. Когда?

АНАНАСОВ. Когда сочту нужным. Ни днем раньше. Я могу уже себе это позволить. И не могу иначе. Я понял это недавно и слава Богу. Некоторые не понимают и мельтешат до конца…

                                                                       Пауза.

Как ты смотришь на чашечку кофе, ласточка?.. Я сварю сам, ты посиди, отдохни, набегалась.

                       Уходит. Люба сидит, не двигаясь. Звонок телефона.

ЛЮБА (вяло берет трубку). Алло.

Голос Веры. Любаня, привет. Сногосшибательная новость. Ты там сидишь или стоишь?

ЛЮБА. Сижу.

Голос Веры. Папаня не рядом?

ЛЮБА. Нет. На кухне.

Голос Веры. Ха! На кухне. . . Знаешь, где твой знаменитый Ананасов дает сейчас концерты?

ЛЮБА. На Колыме?

Голос Веры. Если бы… Это раньше мы слышали про Магадан и Ташкент. Сегодня этот наглец рядом. Вчера пел в Красногорске, сегодня вообще в Химках.

ЛЮБА. В Химках? Ты с ума сошла, Веруня. Двадцать минут на машине.

Голос Веры. Вот и проверь. Хочешь, поеду с тобой?

                                                   Входит Ананасов.

АНАНАСОВ. Не меня?

ЛЮБА. Про тебя. Спасибо, Верочка, за ценную информацию. (Кладет трубку.) Ты дождался, папа.

АНАНАСОВ. О чем ты столь трагически, душа моя?

ЛЮБА. Этот наглец выступает уже в ближайшем Подмосковье. На афишах твое имя, на сцене — чужой дядя. Якобы поет, якобы Ананасов, деньги вот только гребет настоящие. Вот тебе и легенда! А мы картины продаем. Как это тебе?

АНАНАСОВ. Нормально.

ЛЮБА. Да?

АНАНАСОВ. Да. Во все времена выдающиеся личности (встает памятником) имели двойников. В психбольницах полно Наполеонов, Сталинов и прочих вождей. Это даже где-то почетно.

ЛЮБА. Но этот не псих. Он просто вор. Он украл твое имя и наживается на нем. А ты так спокойно… Это — преступление!

АНАНАСОВ. Возможно. Вот пусть им и займутся компетентные органы. Которым положено. А нам с тобой очень не мешает выпить сейчас кофейку и разбежаться по углам. О! Кажется, пригорает.

Спешит на кухню. Люба уходит к себе.

Громкая музыка. Звучит один из старых шлягеров Ананасова. На сцене возникает комната для артистов в крупном Дворце культуры. В кресле расположился Федор. Перед ним на столике телефон и батарея пивных бутылок. Он потягивает из очередной.

Заканчивается песня. Гром аплодисментов. Зал скандирует: «А-на-на-сов! А-на-на-сов!»

ФЕДОР. Васька!

ГОЛОС ВАСИЛИЯ. Чего, Федька?

ФЕДОР. Иди пивка выпей.

ГОЛОС ВАСИЛИЯ. Не хочу.

ФЕДОР. Коля не велел?.. Ну и лопух!

                          Телефонный звонок. Федор не спеша снимает трубку.

Ну.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Алло… алло, вы меня слышите?

ФЕДОР. Дальше.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Извините, я правильно попала?

ФЕДОР (хохотнул). А куда ты хотела попасть?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. К Виталию Ананасову.

ФЕДОР. Он на сцене.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. После концерта он будет здесь?

ФЕДОР. Он сегодня не принимает. Отдыхай. (Кладет трубку).

                 Звучит новый звонок, он не сразу подносит трубку к уху.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Пожалуйста, не бросайте трубку. Я вас умоляю. Мне необходимо увидеть Виталия Ананасова… Я много лет мечтала… Только увидеть… Вы охранник, да?

ФЕДОР. Я тебе все сказал. Не вздумай еще звонить.

Кладет трубку, прикладывается к бутылке, телефон опять подает голос. Федор долго игнорирует, но звонки не кончаются. Он берет трубку.

Слушай, лярва, тебе жить надоело?

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Алло? Вы, простите, кому это говорите?

ФЕДОР (не сразу). Звонят тут всякие. Вам что надо?

МУЖСКОЙ ГОЛОС. С вами говорит Кацман, директор этого Дворца. Мы с вами знакомились, меня зовут Абрам Соломонович, вы помните? Вы меня слышите?

ФЕДОР (отхлебнув пива). Дальше.

ГОЛОС КАЦМАНА. Передайте, пожалуйста, вашему хозяину, маэстро Ананасову, просьбу…

ФЕДОР. Кому передать?

ГОЛОС КАЦМАНА. Вашему хозяину. Пусть зайдет ко мне между концертами, в девятнадцать тридцать. С ним хочет познакомиться мэр нашего города. Мэр, вы понимаете? Специально приедет. Вы меня поняли?

ФЕДОР. Передам.

На словах Кацмана: «Большое вам спасибо, уважае…» кладет трубку. Новый звонок. Федор смотрит на трубку как на личного врага, наконец рявкает: «Ну!»

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Феденька, ку-ку! Сколько ты хочешь? За свидание с Ананасовым…

ФЕДОР. У тебя столько нет.

Женский голос. Ты уверен? Скажи свою цену?

ФЕДОР (хотел повесить трубку, передумал). Слушай крошка.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Что, мой ласковый?

ФЕДОР. Чего ты липнешь к Ананасову? Он старый, потрепанный мужик, почти не способный трахать баб. Тебе нормальных парней мало?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Тебя это правда интересует?

ФЕДОР. Полгода башку ломаю.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Пропусти, объясню.

В комнату входит с охапкой букетов Николай Бочкарев. Он бросает цветы на пол, валится в кресло, закрывает глаза.

Федор (в трубку). Перебьешься. (Кладет трубку).

БОЧКАРЕВ (томно). Кому это ты?

ФЕДОР. Богатая телка тебя домогается.

БОЧКАРЕВ (капризно). Не пускай. Сегодня сексуальный выходной. Никаких девочек. Поставь цветы в воду, Федя.

ФЕДОР. Я занят. Сам поставь, Коля.

БОЧКАРЕВ (открыл глаза). Грубишь, Федор, нехорошо. Чем ты занят?

ФЕДОР. Пиво пью. И твоим телкам отвечаю. Задолбали.

БОЧКАРЕВ. Фанатки, Федя, поклонницы, куда от них денешься. Другие звонки были?

ФЕДОР. Кацман звонил, директор этой хавиры. Просил зайти между концертами, полседьмого.

БОЧКАРЕВ. Зачем? Деньги он обещал завтра.

ФЕДОР. Мэр города мечтает поцеловать ручку Ананасова.

БОЧКАРЕВ. Объясни мне, Федя… За что все так любят Ананасова?

ФЕДОР. Дураки.

БОЧКАРЕВ. Ну, не все же. Я смотрю в зал каждый вечер. Много городов. Тысячи лиц, не только сопливых. И почти на каждой морде какой-то безумный восторг.

ФЕДОР. Безумный, сам видишь.

БОЧКАРЕВ. Я разеваю рот под фонограмму, прыгаю козлом, а они ревут от восторга. А-на-на-сов! Слышал? Я ведь мог бы не хуже… Мог бы, Федор?

ФЕДОР. Нет, Коля.

БОЧКАРЕВ. Обижаешь. Почему?

ФЕДОР. Потому что ты только Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Что, значит, только?.. Он ведь тоже не Ананасов. Красивый псевдоним любой может придумать.

ФЕДОР. Ну и придумал бы.

БОЧКАРЕВ. Не зарывайся, Федя.

ФЕДОР. А ты не гони понтяру, Коля. Хозяин… Ты такой же Ананасов, как я Сильвестр Сталлоне.

БОЧКАРЕВ. Вот что, Федя… Тебе, я вижу, надоело охранять меня. Хочешь получить расчет?

ФЕДОР. Ладно. Не заводись. Не я начал про цветочки…

БОЧКАРЕВ. Я начал. И я кончу, когда захочу. А твое дело помалкивать и поддакивать. Понял, да?

ФЕДОР. Мы так не договаривались.

БОЧКАРЕВ. Условия буду диктовать я. А ты, Феденька, если хочешь служить, выполняй. И не возникай. Поставь цветы в воду.

Пауза. Федор, преодолевая себя, ставит букеты в ведро с водой, стоящее на полу.

Вот так. А теперь прогуляйся до сцены и обратно. Нет ли гостей от Ананасова.

ФЕДОР. А Васька зачем?

БОЧКАРЕВ. Василий посидит у двери. Я прилягу в гримерной, кончится антракт — толкнешь, если отрублюсь. Не пыхти, Феденька, зарабатывай премию, завтра получишь .

                                 Выходит в соседнюю комнату. Телефонный звонок.

ФЕДОР (берет трубку). Ну.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Добрый день.

ФЕДОР. Дальше.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Скажите, это правда или меня разыгрывают?

ФЕДОР. Ты о чем?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Мне сказали, что в нашем городе выступает Ананасов? Неужели правда? Можно с ним поговорить?.. Алло… Алло?..

Федор кладет трубку, допивает пиво, хлестко бьет кулаком о ладонь, уходит.

Гостиная в квартире Ананасова.

ГОЛОС АНАНАСОВА. Люба.. Любовь Витальевна, прошу к столу…

                      Люба выходит из своей комнаты, останавливается.

Кофе, по-моему, удался на славу. Ты идешь?

ЛЮБА. Не хочу.

ГОЛОС АНАНАСОВА. Ну, не дуйся, Бушка, иди поговорим.

ЛЮБА (громко). Почему у меня такое дурацкое имя?

ГОЛОС АНАНАСОВА. Не понял. Ты о чем?

ЛЮБА (еще громче). Почему у меня такое дурацкое имя?!

ГОЛОС АНАНАСОВА. Тебе не нравится? Первый раз слышу. . .

ЛЮБА. Люба, Люба, Любушка, Любушка-голубушка. В детстве еще куда ни шло… А теперь Любовь Витальевна! Удружил ты мне, папуля. Любовь! Надо же так вляпаться.

ГОЛОС АНАНАСОВА. Опять не понял.

ЛЮБА. Вот представь, назвали малютку Любой. Все млеют: ах, Любочка, Любушка, Любонька… А потом вырастает крокодил по имени Любовь. Простенько так: крокодил и Любовь. А? Вот такой… (Изображает.) Зовите меня просто Любовь. Здравствуйте, Любовь. Будьте здоровы, Любовь. Приятного аппетита, Любовь. До свидания, Любовь. Пока, Любовь. Прощай, Любовь. И вся Любовь! Или, скажем, лицо кавказской национальности окликает на улице: Любовь, слюшай, можно тэбя на мынуточку?.. Любовь, вы куда? В туалет. О-о-о! Чокнуться можно.

ГОЛОС АНАНАСОВА. Ты, слава Богу, не крокодил.

ЛЮБА. Только что. Спасибо и на этом, папочка.

АНАНАСОВ (появляется с чашкой кофе). Пожалуйста. Можешь, кстати, поменять. Назовись, к примеру, Феклой или Агриппиной.

ЛЮБА. Спасибо, подумаю. Обязательно сменю имя, если ты не позвонишь Кожевникову. Еще не поздно, па… Я точно чокнусь, если ты через неделю не выйдешь на сцену.

АНАНАСОВ. Не утрируй, Пелагея.

ЛЮБА. Я утрирую? С тобой не соскучишься. Вот сядь, пей свой кофе и слушай.

АНАНАСОВ. С удовольствием. (Садится.)

ЛЮБА. Вряд ли. Ты уже целый год водишь за нос не только личного администратора, но и все прогрессивное человечество.

АНАНАСОВ. Помилуй, чем?

ЛЮБА. Своей новой гениальной программой под названием «Мой август». Вспомни прошедший сезон. Осенью все концертные залы открылись без тебя. Собирался выступить к Новому году, грозился порадовать женщин в марте, заказали афиши на май. Мимо, мимо, мимо… Я седеть начала, папуля, ты это учти. Завяну во цвете. На носу натуральный август, а твой уедет опять к Новому году? Я продала больше двадцати картин, скоро они кончатся, потом я продам машину, вынесут мебель, потом что прикажешь? Отзываться на кавказские призывы?

АНАНАСОВ. Главное без паники, девочка. Богато мы уже пожили, импрессионисты на этих стенах висели достаточно, теперь малость победствуем.

ЛЮБА. Малость! Сколько продлится эта малость? Да разве в деньгах дело? Угнетает полная тишина. Последние месяцы у меня ощущение, что жизнь где-то идет, там, за горизонтом, а у нас она стоит. Глухо. Как пень в лесу. Вспомни, что было раньше.

АНАНАСОВ. А что было?

ЛЮБА. Все же бурлило вокруг тебя. Бесконечные звонки, приглашения, поклонницы с ума сходили, у подъезда ночевали. Теперь ни шума, ни поклонниц. Разве что Верочка моя…

АНАНАСОВ. Что Верочка?

ЛЮБА. Запала на тебя. Готова променять всех своих Алешек…

АНАНАСОВ. Да? Пусть зайдет как-нибудь, обсудим.

ЛЮБА. Могу позвать сейчас, прилетит. (Показывает на телефон.)

АНАНАСОВ. Потом. Пока не выйдет «Август», никаких вольностей.

ЛЮБА. По-моему, никто уже не верит и не ждет. Я была последней.

АНАНАСОВ. Была?.. Ты хочешь, лапуля, чтобы твой молоденький папуля по-прежнему гремел костями? Прыгал каждый вечер по сцене старым козлом?

ЛЮБА. Нет, но… Нельзя же жить в космической пустоте .

АНАНАСОВ. Я, конечно, могу еще в принципе, могу! И как пять лет назад, и даже десять, если войти в форму. Спросишь, почему не прыгаю? А надоело, моя хорошая. Четверть века прыгал. Менялись генсеки и прочие вожди, а я все прыгал. И суматоха, действительно, сопровождала. Конкурсы, хит-парады, презентации, гастроли по всему свету. Завтраки с королями, ужины с министрами… Очень долго мне это нравилось, потом заскучал. Стало тянуть домой, к тебе… А года полтора назад я почувствовал: предел, финиш. Обрыдло самому, понимаешь? Выходил на автопилоте, пел и прыгал. Публика — не дура. Она чует, сразу улавливает, кто перед ней. Выступать без азарта, без страсти, без сжигания мостов, даже без интереса — это копец. Смерть. А помирать нам рановато -как пелось в одной древней, милой песенке. (Напевает.) Мы еще поживем с тобой, Любовь Витальевна, мы еще кой-чего можем… Знаешь, почему сбежала твоя мать?

ЛЮБА. Не очень.

АНАНАСОВ. Все думают, если думают, она де ушла — и я сломался. Перестал выступать, живу отшельником, страдаю. Все как раз наоборот. Я сказал — баста! Она не поверила. Я заперся в этих четырех стенах, и через месяц она слиняла. Почему ты, кстати, не последовала за ней?

ЛЮБА. Почему?.. А кто бы для тебя… продавал картины?

АНАНАСОВ. Разве что. Ей очень нравилось всеобщее внимание, местами обожание. Ах-ах, жена Ананасова! Приглашения от послов, наряды от Славы Зайцева, каждый год новая машина, все круче и круче… вся эта суета на приемах и презентациях. Привыкла, много лет… И вдруг я отказался от концертов. Перестал прыгать. Отрубил. Она осознала не сразу, надеялась, что ненадолго. Потом поняла… и помахала ручкой. Охмурила Васю Булкина. Восходящая звезда. Веселый парень. Лет на пятнадцать моложе. Еще прыгать и прыгать.

ЛЮБА (подходит, обнимает отца). Ты мой старенький козлик… Я верю в тебя… Они еще все лопнут от зависти, когда услышат твой «Август». У меня всегда бегут мурашки, когда ты его начинаешь…

АНАНАСОВ. Еще бы закончить.

ЛЮБА. Осталось ведь совсем чуть-чуть.

АНАНАСОВ. В этом чуть-чуть все и зарыто. Или будет еще одна приличная мелодия, или…

ЛЮБА. Конечно или. Обязательно или!

АНАНАСОВ. Тихо. Не спугни.

ЛЮБА. Ты обязательно скоро закончишь, папа. Сегодня или завтра…

АНАНАСОВ. Я искал ее весь год, а думал о ней всю жизнь.

ЛЮБА. Мы им покажем, всем этим Булкиным… Мамуля будет ползать на коленях, рыдать и умолять о прощении. Ты простишь?

АНАНАСОВ. Пока не знаю.

ЛЮБА. Все, кто забыл, живо вспомнят, кто на эстраде настоящий король. И ринутся в концертный зал «Россия», где на афишах метровыми буквами: Виталий АНАНАСОВ. «Мой Август»!!! Первое место во всех хит-парадах твоему «Августу» обеспечено, или я ни черта не понимаю в музыке.

АНАНАСОВ. Сначала надо найти концовку. Нужен какой-то импульс, толчок, за год я здорово выдохся…

ЛЮБА. Через неделю ты выступаешь в «России». Лучшего импульса не придумать, папа. Ты чересчур строг к себе. Тот вариант, что уже есть, вполне годится.

АНАНАСОВ. Для кого?

ЛЮБА. Для женщин и мужчин, детей и взрослых — для всех!

АНАНАСОВ. Кроме меня, Бушка.

ЛЮБА. Ты иди в кабинет, садись и работай. Впереди весь вечер, ночь, сегодня, завтра… Ты найдешь свою единственную последнюю строчку, и прекрасная мелодия станет совсем гениальной. Через неделю надо выступить, папа… не говори «нет», не добивай меня. Я сама позвоню Колесникову, попрошу перенести ваш разговор на день-два. Когда созреешь, ты позвонишь сам, да? Я могу и свозить тебя… так не хочется продавать машину. Ты идешь работать, папа?

АНАНАСОВ (встает). Иду.

Идет к кабинету. Люба на цыпочках сопровождает, но у дверей он остановился, обернулся и разрушил все ее надежды.

Только звонить пока никуда не надо.

ЛЮБА (в отчаяньи). Но, папа…

АНАНАСОВ (жестко). Не надо. Если я буду на крючке, «Август» никогда не наступит.

ЛЮБА. Но я обязана позвонить, я обещала…

АНАНАСОВ. Это твои проблемы. Я не знаю, когда выйду на сцену. Через неделю, через месяц или два. Это сейчас не главное… Успокойся, радость моя, заведи себе Алешку, как Верочка, и наслаждайся жизнью. Зал «Россия» стоит уже много лет и еще постоит, подождет Ананасова.

                                                            Уходит.

ЛЮБА (не сразу). Это жестоко, папа… это жестоко. (Набирает номер.) Лев Митрофанович?

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Да-да, я слушаю.

ЛЮБА. Это Люба Майорова, я была у вас час назад.

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Где же ваш папа, Любовь Витальевна? Надеюсь, он рядом и сейчас возьмет трубку.

ЛЮБА. Он рядом… В другой комнате… (Слышны звуки рояля.) Слышите? Его сейчас невозможно оторвать, заканчивает лучшую песню программы и всей жизни. Завтра, Лев Митрофанович, он обязательно позвонит вам.

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Извините, Любовь Витальевна, я верю только один раз. Мы договаривались на сегодня.

ЛЮБА. Лев Митрофанович… Завтра я привезу вам живого Ананасова. И вы с ним все согласуете. Такой вариант вас устроит?

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Живого?.. Дерзайте, Любовь Витальевна. Жду вас с Виталием Аркадьевичем до обеда.

Гудки отбоя. Люба кладет трубку. Смотрит на дверь кабинета, уходит в свою комнату.

Дворец культуры. Федор на прежнем месте потягивает пиво. Робкий стук в дверь, входит Настя.

НАСТЯ. Здравствуйте… Можно увидеть Ананасова?

ФЕДОР (после глотка). Нет.

НАСТЯ. Но он же здесь… Я видела, как он входил.

ФЕДОР. Не принимает. Почему тебя пропустил Василий?

НАСТЯ. Я очень просила. Он понял.

Федор (после глотка). Зря.

НАСТЯ. Мне хоть на минутку. Он отдыхает, да? Я подожду, ладно?

ФЕДОР. Пройдись.

НАСТЯ. Как?

ФЕДОР. Молча. Туда… Обратно…

                                                    Настя повинуется, ходит.

Шпагат, колесо, мостик можешь делать?

НАСТЯ. Могу. (Что-то показывает.) Зачем вам?

ФЕДОР. Какой рост?

НАСТЯ. Не знаю точно.

ФЕДОР. Танцуешь?

НАСТЯ. Десять лет занималась. Здесь, во Дворце. Бальные, эстрадные, аэробика, шейпинг — все перепробовала. Показать?

ФЕДОР. Не надо. Он хочет набирать кордебалет.Может, и возьмет.

НАСТЯ. Кордебалет? Зачем? В кордебалет я не хочу.

ФЕДОР. А чего хочешь? Открой губки, произнеси: я хочу Ананасова. Только он тебя не хочет.

НАСТЯ. А вы за него не решайте. Вы здесь вообще кто?

Федор (забавляется). Я здесь вообще охранник. Слыхала о такой профессии?

НАСТЯ. Вот и охраняйте. От бандитов и рэкета.

ФЕДОР. И от крошек вроде тебя. Пролетела ты сегодня мимо кассы. У Ананасова сексуальный выходной. Не знал, что сегодня появишься, вчера перетрудился. Свободна.

НАСТЯ (садится). Я подожду Ананасова.

ФЕДОР (хмыкнул). Ну подожди, подожди… местная?

НАСТЯ. Не ваше дело.

ФЕДОР. Да ты не дергайся. Мое дело швейцарское. Сказано: не пущать — выполняю. Далеко живешь?

НАСТЯ. Близко.

ФЕДОР. Проводил бы я тебя, да служба… Ладно, двигай. Ночью во сне увидишь этого… певца.

НАСТЯ. Мне надо наяву. Во сне я сто раз видела.

ФЕДОР. Настырная. Вроде не школьница уже. Тебе своих мужиков мало? Знаменитость охота?

НАСТЯ. Вы ошибаетесь.

ФЕДОР. Заливай кому другому, а я на вас насмотрелся.

НАСТЯ. Вы думаете, я пришла к нему… потому что… да?

ФЕДОР. Нет. Я думаю, вы хотите рассказать маэстро Ананасову о местной природе, замечательных людях. Какие у вас тут бывали знаменитости проездом. Порепетируй на мне.

НАСТЯ. Позовите Ананасова… пожалуйста.

ФЕДОР. Он спит.

НАСТЯ. Через пять минут антракт закончится.

ФЕДОР. Тогда и разбужу.

НАСТЯ. Я провожу его до сцены. Разрешит?

ФЕДОР. Спросишь. Сколько тебе? Девятнадцать? Двадцать?

НАСТЯ. Вам ни к чему.

ФЕДОР. И все фанатеешь? Может, ты еще девочка?

НАСТЯ. Представьте себе.

ФЕДОР (схохотнул). Спасибо, развеселила… Ну, трахнет он тебя. И уедет. Подругам будешь хвастаться?

НАСТЯ. Мое дело.

ФЕДОР (вдруг зло). Ладно, хватит. Шуруй отсюда. Быстро. А то помогу.

НАСТЯ. Никуда я не уйду, швейцар.

ФЕДОР. Даю шесть секунд, телка… Пока я не встал.

НАСТЯ. Встань. И позови хозяина, холуй.

ФЕДОР (встает). За холуя… ты сейчас схлопочешь.

НАСТЯ (встает навстречу). Ну, ударь, ударь… Извилин не хватает, конечностями работаешь… (орет) а-а! Не подходи!

                                         Появляется Бочкарев. Тишина.

БОЧКАРЕВ. Что за шум, Федор?

ФЕДОР. Эта дурочка к тебе прорывается.

БОЧКАРЕВ. Почему она здесь?

ФЕДОР. Выбросить не успел.

БОЧКАРЕВ. Чего она хочет?

ФЕДОР. Тебя, естественно.

БОЧКАРЕВ (осматривает Настю). Она это сказала?

ФЕДОР. Она мечтает рассказать Ананасову о местных героях.

БОЧКАРЕВ. Забавно, забавно… добрый вечер, девушка.

НАСТЯ. Здравствуйте, Виталий Аркадьевич.

БОЧКАРЕВ. О! Ты так хорошо знакома с биографией Ананасова.

ФЕДОР. Десять лет тащится.

БОЧКАРЕВ. Помолчи, Феденька. Как вас прикажете звать?

НАСТЯ. Настя Василькова.

БОЧКАРЕВ. Васильков, Фиалкин, Ландышев. А, Федор? Звучит не хуже Ананасова.

ФЕДОР. Раньше надо было думать.

БОЧКАРЕВ. Написать тебе автограф, Настенька? Или что-нибудь хочешь сказать?

НАСТЯ. Да, я хотела… столько вам сказать… рассказать . . .

ФЕДОР. О краеведческом музее.

НАСТЯ. Я так долго ждала этот момент…

ФЕДОР. И вот он наступил.

НАСТЯ. Я не могу при нем.

ФЕДОР. Я не такая, я на доллар дороже. Слышь, Виталий Аркадьевич, пока ты там дрых, она мне тут сказки рассказывала.

БОЧКАРЕВ. Что-то ты разговорился, Федя, какие сказки?

ФЕДОР. Волшебные. К тебе пришла девочка. В двадцать лет. Местная принцесса. Ждала тебя, как принца… (Хохотнул.) Скажи, приколистка?

БОЧКАРЕВ. Выйди, Федор.

ФЕДОР (осекся). Я?.. Тебе же на сцену.

БОЧКАРЕВ. Успею.

ФЕДОР. Я и сам могу… обсудить с ней местные красоты .

БОЧКАРЕВ. Покури там с Васей на пару. Позову.

ФЕДОР (не сразу, тяжело роняет). Слушаюсь, хозяин.

                   Смотрит на Настю, девушка показывает язык. Выходит.

БОЧКАРЕВ. Как тебе сегодняшний концерт?

НАСТЯ. Как всегда.

БОЧКАРЕВ. А как всегда?

НАСТЯ. Божественно. Я знаю все ваши песни. У меня девять альбомов вырезок про вас. Каждый год — новый. Фотографии, рецензии… Сейчас заполняю десятый, но там мало пока… Почему вы давно не выступаете в Москве? Все так ждут.

БОЧКАРЕВ. Все?

НАСТЯ. Ну, многие.

БОЧКАРЕВ. Ай да Ананасов! Десять альбомов! Ты настоящая фанатка, Настенька, и чертовски хорошенькая девушка. Ты даже понравилась Федору.

НАСТЯ. Этому швейцару?

БОЧКАРЕВ. Видела, как он не хотел выходить? И смотрел очень выразительно. Такого взгляда я у него и не помню. Учишься, работаешь?

НАСТЯ. Медсестра.

БОЧКАРЕВ. Двадцать лет тебе?

НАСТЯ. Исполнилось в мае.

БОЧКАРЕВ. А мне… немножко больше.

НАСТЯ. Ну и что… Артисты не имеют возраста.

БОЧКАРЕВ. Умница, девочка, ты мне тоже очень нравишься… давай так: послушаешь второе отделение, а потом мы продолжим…

Голос по местной радиотрансляции. Виталий Аркадьевич, вам пора на сцену.

Шум зала, скандирование: «А-на-на-сов!»

НАСТЯ. Я не могу в зал… Там Сергей, парень… ходит за мной… еле сбежала в антракте.

БОЧКАРЕВ. Я его понимаю… Подождешь здесь?

НАСТЯ. Подожду.

БОЧКАРЕВ. Федор!

                                                Охранник появляется.

Вручаю тебе сокровище без изъянов.

ФЕДОР (хмыкнул). Уже проверил?

БОЧКАРЕВ. И без глупостей, понял?

ФЕДОР. Будь спок, Виталий Аркадьевич. Мое дело — швейцарское.

БОЧКАРЕВ (целует Насте руку). До очень скорого, Настенька.

                                                           Уходит.

ФЕДОР (садится, пьет пиво). Глотнешь?

НАСТЯ. Не хочу.

ФЕДОР. Объясни мне…  пожалуйста. . . Настенька. . .

НАСТЯ. Что, Феденька?

ФЕДОР. Ха, Феденька. Почему столько лет тащишься от Ананаса?

НАСТЯ. Ты же сам ему служишь.

ФЕДОР. За хорошие деньги. Надоест — уйду. Уже надоедает .

                                           Слышна песня Ананасова.

НАСТЯ. Когда он поет… для меня больше ничего не существует. Ни-че-го! Помню, в школе еще, учителя-самодуры, математичка вообще чокнутая на своей алгебре, купчиха такая толстая, старая дева, орала как свинья недорезанная, а мне хоть бы хны. Воткну наушник, прикрою волосами и полностью отключаюсь. Будто в нем растворяюсь вся.

ФЕДОР. Вся?

НАСТЯ. Вся.

ФЕДОР. В Ананасове?

НАСТЯ. Ну, конечно, в твоем хозяине. И я мечтала быть его рабыней. Ты послушай…

                             Заканчивается песня, гром аплодисментов.

ФЕДОР. Хозяин… Дура ты, Настя.

НАСТЯ. Почему, Федя?

ФЕДОР. Поймешь, когда узнаешь.

НАСТЯ. Про Ананасова? Я и так про него все знаю. А почему ты его так не любишь?

ФЕДОР. Ха! Не любишь… Он не баба, я не голубой. Тебя вот могу полюбить. Ты мне сразу понравилась.

НАСТЯ. Спасибо, Федор, но…

ФЕДОР. Я хорошо заплачу. Ананас, учти, мужик прижимистый.

НАСТЯ (смеется). Какие деньги… ты серьезно, что ли, Федя?

Федор (мрачно). Кончай ржать. Я вообще парень серьезный. Сколько ты хочешь получить за ночь?

НАСТЯ. Я? За ночь? (Новый приступ смеха. Федор берет ее за руку, сжимает, она ойкает, затихает). Не ломай дурочку. Не строй целочку. Думаешь, Ананас тебе поверил?

НАСТЯ. Отпусти. (Он отпускает.) Думаю, поверил.

ФЕДОР. Ха! Поверил. Девочка… Да сейчас любая телка может стать девочкой хоть десять раз – штопка отлаженная, были бы деньги.  

НАСТЯ (холодно). Я не понимаю ваш жаргон.

ФЕДОР. Все ты понимаешь… Триста баксов. (Достает пачку долларов, отсчитывает, бросает на стол.) Бери и отваливай.

НАСТЯ. Куда?

ФЕДОР. Домой. Мне от тебя ничего не надо.

НАСТЯ. Не возьму, Федя.

ФЕДОР (бросает еще ). Пятьсот… тысяча… Тысяча долларов, девочка. Ты за них сколько  горбатишься?

НАСТЯ.  Не получится, Федор.

ФЕДОР. Я же говорил: дура! (Убирает деньги.) Ананаса ей захотелось, заморского фрукта. Он такой же Ананасов, как я Сильвестр Сталлоне.

                                               Слышна очередная песня.

Это фонограмма, крошка, обыкновенная фонограмма, сечешь? Поет, конечно, настоящий Ананасов, на диске. А этот козел только разевает рот и бегает по сцене. Это он умеет. Он просто похож на настоящего. Морда и фигура — один к одному. Двойник. Игра природы. Ты же знаешь: у многих знаменитостей есть двойники, конкурсы такие проводятся. Грузин один всю жизнь Сталина в кино играл. А этот по гастролям бабки гребет – ясно?

НАСТЯ. Игра природы? Двойник?.. Я вам не верю.

ФЕДОР. Как хочешь. Мне до лампы. Шуруй отсюда.

НАСТЯ. Спокойно, Федор. Вам что приказано?

ФЕДОР. Приказано… Мне твой липовый Ананас — тьфу! Сама встанешь?

НАСТЯ. Я дождусь Ананасова.

ФЕДОР. Нет. Ты его не дождешься. Скажи спасибо, что я тебя… отпускаю. Пошла последняя минута, Настя Василькова.

НАСТЯ. А что потом?

ФЕДОР. Потом я проверю качество твоей штопки.

НАСТЯ (встает). Но что ты скажешь Ананасову?

ФЕДОР. Сбежала.

НАСТЯ. Я сбежала? От него? Ты рехнулся, Федор. Он не поверит.

ФЕДОР. Мне плевать. Я знаю одно: ты ему не достанешься. Тут вас каждый вечер пачками. И всегда выбирает он. Мне это надоело. На тебе моя служба кончилась. Пошли .

                           Жестко преодолев сопротивление, уводит девушку.

Звучит песня Ананасова. В квартире маэстро никого не видно. Но вот Люба выходит из своей комнаты в джинсах и ковбойке. Через плечо у нее небольшая дорожная сумка. В руках лист бумаги. Она смотрит на дверь кабинета, где работает отец, делает прощальный жест рукой. Кладет на журнальный столик лист, смотрит на него.

Заучит ее голос, озвучивающий записку: «Папуля, я прошвырнусь. Не скучай. Возможно, не вернусь ночевать. Целую, Бушка». Она шлет в сторону кабинета воздушный поцелуй. Выходит на цыпочках.

Дворец культуры. Федор входит, садится, прикладывается к пиву. Заканчивается песня, аплодисменты, скандирование: «Ана-на-сов!» Федор встает, достает большой дорожный баул, начинает собирать вещи. Входят Бочкарев и Настя.

БОЧКАРЕВ (не сразу). Куда собираешься, Федя?

ФЕДОР. Куда надо, Коля. Где ты ее взял?

БОЧКАРЕВ. Где надо. Хотя я предполагал увидеть ее здесь. О чем и просил тебя, Федя.

ФЕДОР. Кончились твои просьбы, Коля Бочкарев. (Насте.) Ты почему не ушла?

НАСТЯ. Ты же сам отпустил меня на все четыре стороны. Это было так благородно. (Бочкареву.) Он у вас такой чуткий. Я пошла в зал, дослушала второе отделение . . .

ФЕДОР. Дослушала… Ну-ну… Хорошо пел Ананасов?

НАСТЯ. Потрясающе. Как никогда.

БОЧКАРЕВ. Я думал о тебе, Настенька.

ФЕДОР. Ты только разевал рот, Коля.

БОЧКАРЕВ. Ты, кажется, собрался, Федор? Хочешь получить расчет?

ФЕДОР. Хотел.

БОЧКАРЕВ. Можешь считать себя свободным. Спасибо за службу. Деньги получишь завтра. Кацман обещал часов в двенадцать.

           Федор садится в кресло. Не понял… Ты не допил свое пиво? Возьми с собой.

ФЕДОР. Я передумал. Наш контракт еще не кончился.

БОЧКАРЕВ. Передумал? С чего бы это, Федя?

ФЕДОР. Ты привел эту дурочку, Коля Бочкарев. Которая считает тебя Ананасовым. Она назвала меня чутким. Тебя кто-нибудь называл так, Коля? Вот я и хочу проявить чуткость. Объяснить девочке без изъяна, в чем она слегка заблуждается.

БОЧКАРЕВ. Слушай… чуткий Федя… Шел бы ты… по-хорошему.

ФЕДОР. Пойдем вместе, благородный Коля. Выйдем, разберемся…

БОЧКАРЕВ. Выйдешь ты один.

ФЕДОР. Один я не пойду, Бочкарев. Мне здесь нравится. Кацман сдал нам эту хату до завтра.

БОЧКАРЕВ. Ты рискуешь остаться без зарплаты, Федя, если не уйдешь через минуту.

ФЕДОР. Уйти я могу только с ней. Хочешь, я провожу тебя домой, Настенька? Коля Бочкарев все равно не сможет уделить тебе много времени. Через час у него еще один концерт. Под именем Виталия Ананасова он зашибает хорошие бабки.

БОЧКАРЕВ. Заткнись, Федор, или я зову Василия. И твоя служба кончится совсем плохо.

НАСТЯ. Я ничего не понимаю, Виталий Аркадьевич. Почему он зовет вас Колей Бочкаревым?

ФЕДОР. Хороший вопрос. Попробуй ответь, хозяин… а я пока поговорю с Васей. Не буду мешать.

                                                                 Выходит.

НАСТЯ. Он мне тут уже пытался… убеждал, что вы не Ананасов.

БОЧКАРЕВ. А сама ты… что думаешь?

НАСТЯ. Я не думаю, я знаю… столько лет… у меня сотни фотографий. Я знаю, что вы настоящий.

БОЧКАРЕВ. Вот и умница. А Федя… Федя просто свихнулся по фазе, крыша поехала. Завидует. Он рядовой охранник, таких теперь в каждом офисе десяток. А Виталий Ананасов, сама понимаешь, один на всем шарике. У него дружок был, Коля Бочкарев, лихой парень. Боевики из враждебной банды расстреляли его полгода назад. Федя его часто вспоминает, вот и поехала крыша. Не будем больше о нем.

НАСТЯ. Не будем.

                                                      Он запирает дверь.

БОЧКАРЕВ. Все. Больше в мире никого нет. Только ты и я.

НАСТЯ (эхом). Только ты и я.

БОЧКАРЕВ. До концерта еще час. Целый час. Наш час.

НАСТЯ. Наш час.

БОЧКАРЕВ. Как ты замечательно сложена… Подними руки… (Он снимает с девушки платье, под ним только трусики.)Потанцуй, моя прелесть, подвигай своей попочкой.

         Она исполняет пластический танец на хорошем эротическом уровне.

Ты просто чудо… Если мне не нравится девушка, я не могу ее любить, чувствую себя стариком… А тебя я хочу безумно… Ты вернула мне молодость, ласточка… иди ко мне…

             Резкий звонок телефона, он берет трубку. Да-да, я слушаю, быстро…

ГОЛОС КАЦМАНА. Добрый вечер, Виталий Аркадьевич. Слава богу, трубку взяли вы, а не ваш, не самый вежливый в мире охранник.

БОЧКАРЕВ. Короче, пожалуйста.

ГОЛОС КАЦМАНА. Вас беспокоит Кацман Абрам Соломонович, директор этого Дворца, где вы имеете такой большой заслуженный успех. Мы с мэром очень ждем вас…

БОЧКАРЕВ. Не могу, Абрам Соломонович, извините, очень устал, валюсь с ног. Перезвоните через полчаса. (Кладет трубку.)

НАСТЯ. Я боюсь, ты разочаруешься.

БОЧКАРЕВ. Почему?

НАСТЯ. Я ничего не умею.

БОЧКАРЕВ. Совсем?

НАСТЯ. Совсем. В четырнадцать лет я решила, что ты будешь у меня первый… Только ты, Виталий Ананасов… (Двигается под музыку и говорит.) Тебя часто показывали по телевизору… ты не просто пел… это были видеоклипы… Менялись песни, места действия, твои костюмы… Ты плыл на байдарке по бешеной реке, скакал на диком мустанге, улетал в космос в скафандре космонавта… Мне хотелось быть твоей лодкой, мустангом, скафандром… когда ты улыбался из космического шлема, я плакала, будто прощаюсь с тобой навсегда… А потом ты шел по лесу, искал свою девушку. Она мелькала впереди, между деревьев, но ты никак не мог ее догнать… Ты звал, просил, умолял остановиться, подождать, говорил, что она твое счастье, радость, мечта… Тогда я и подумала, почувствовала себя той девушкой. И поняла, что приду к тебе… Прошло шесть лет, и вот я пришла…

                           Телефонный звонок. Он долго не берет трубку.

Послушай. Абрам Соломонович не отстанет, я его хорошо знаю.

БОЧКАРЕВ (берет трубку). Да.

ГОЛОС КАЦМАНА. Господин Ананасов, дорогой Виталий Аркадьевич, мы все понимаем, но через полчаса никак невозможно… Наш уважаемый мэр… его ждут еще в трех местах. Уделите нам несколько минут, буквально несколько минут. Мэр вручит вам памятный подарок и конверт с премией за счастье, которое вы подарили нашему городу.

БОЧКАРЕВ. Спасибо мэру. Премию отдадите завтра. И не звоните больше, я отключаю телефон. (Выдергивает шнур из гнезда.) Все! Ананасов исчез, испарился, перешел в другое измерение, где только двое… Ты меня околдовала, Настенька… Мы не расстанемся с тобой долго… Я возьму тебя с собой. Ты хочешь поехать со мной?

                     Треск сверху. Голос Кацмана по радиотрансляции.

ГОЛОС КАЦМАНА. Извините, Виталий Аркадьевич, у нас современный Дворец. Умоляю: две минуты. Вы можете не вставать, если лежите. Мы с мэром сами зайдем к вам, заглянем на одну минуту. Никаких проблем, даже если вы не одеты…

БОЧКАРЕВ (орет). Хватит! Если вы произнесете еще хоть слово…

ГООС КАЦМАНА. Нет-нет-нет. Молчу как выпотрошенная рыба. Но умоляю с телеэкрана.

                                  На экране появляется мужское лицо.

НАСТЯ. Здравствуйте, Абрам Соломонович. (Стыдливо прикрывается.)

БОЧКАРЕВ (поднимает руки). Сдаюсь, Абрам Соломонович. Через минуту я у вас. Через пять уйду. (Насте.) Я запру дверь и ключ возьму с собой. (Целует ей руки, шею…) Ты греческая богиня… Нефертити… Только ради этого стоило выступать… Ты поедешь со мной?

НАСТЯ. Я сделаю все, что ты скажешь.

БОЧКАРЕВ (приводит себя в порядок). Я мигом, Настенька. И потом нам не помешают все директора и охранники страны, вместе взятые.

                                                                  Выходит.

Настя продолжает двигаться под музыку. Она закрывает глаза… Неслышно входит Федор. Смотрит. Она наконец почувствовала, открыла глаза, замерла.

ФЕДОР. Продолжай, продолжай… У тебя хорошо получается. И фигурка увлекательная… ножки вполне профессиональные .

НАСТЯ. Вы заблуждаетесь.

ФЕДОР. Это мы сейчас проверим?

НАСТЯ. Болван. Не смей подходить. Ананасов вышел на минуту, он сейчас вернется. Не подходи… Василий!

ФЕДОР. Вася дал мне второй ключ. Коля Бочкарев ошибся и на этот раз. Васе тоже надоело служить фальшивке. Если будешь орать, Василий войдет. И нас будет двое…

НАСТЯ. Какой же ты скот, Федор, просто скот, а не человек.

ФЕДОР. Еще что скажешь…

НАСТЯ. Не подходи!.. Ты чудовище! Не прикасайся ко мне.

ФЕДОР. Ты сокровище, я – чудовище… Чудовище хочет сокровище. Тебе нравится это стихотворение?

НАСТЯ (ускользает). Не смей… Василий!

ГОЛОС ВАСИЛИЯ. Федор, что у тебя?

ФЕДОР. Все нормально, Вася. (Насте.) Все-таки хочешь двоих?.. Большой изъян получится.

ГОЛОС ВАСИЛИЯ. Помощь нужна?

ФЕДОР. Не сразу. Увидишь Ананаса — отключи на полчасика и заходи. Вторым будешь. (Насте.) Трусы сама снимешь или помочь?.. Сняла! Быстро.

НАСТЯ (со спокойствием обреченного). Ох и подлец же ты, Федя… Я думала, такие только в кино бывают да в детективах.

ФЕДОР. Поругайся, поругайся…

Быстрым движением хватает девушку, заламывает руку. Настя оказывается спиной к насильнику. Одной рукой он ее держит, другой скользит по телу…

крепкая телка… Может, ты и не врешь…

НАСТЯ. Пусти, гад!

ФЕДОР. Кричи, птичка, меня это щекочет… Коля у тебя будет, но после Феди и Васи…

Настя, улучив момент, бьет кайфующего самца между ног каблуком туфли. Федор взвыл, закрутился волчком, рухнул в кресло. Настя быстро надевает платье.

Что ж ты, погань, сделала…

НАСТЯ. Отдохни, Федя… не на ту нарвался. (Выходит. )

ФЕДОР (придушенно). Васька!

ГОЛОС ВАСИЛИЯ. Куда!.. Стой, стерва, застрелю.

                                                       Топот за сценой.

ФЕДОР (хрипло сипит). Догони, Вася… И приведи ее сюда.

                                                  Пауза. Входит Люба.

ЛЮБА. Здравствуйте, у вас дверь распахнута, а где Ананасов?.. Мне сказали, он здесь… Вам не плохо?

Федор (сдавленным голосом). Мне хорошо.

                                                     ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

                                        Непосредственно продолжает первое.

ЛЮБА. Где мне найти Ананасова?

ФЕДОР (не сразу). Ты кто?

ЛЮБА. Люба Майорова, журналистка… Мне сказали на вахте, что он в этой комнате.

ФЕДОР. Вышел.

ЛЮБА. Скоро вернется? Можно, я подожду. У него же второй концерт через час… Вы такой бледный, вам все-таки не по себе, да? Принести воды? Может, врача вызвать?

ФЕДОР. Не надо. Ты тоже фанатка Ананасова?

ЛЮБА. Еще какая! Хотя у меня случай особый.

ФЕДОР. Журналистка… Только языком почесать?

ЛЮБА. Да, я хотела интервью взять… Одолели вас фанатки?

ФЕДОР. Заходят.

ЛЮБА. И сейчас одна бежала, а за ней огромный дядя?

ФЕДОР (с надеждой). Догонит?

ЛЮБА. Не знаю. Почему она убегает?

ФЕДОР. Врезала мне по наследству и рванула.

ЛЮБА. Если не убежит, что вы с ней сделаете?

ФЕДОР. Скажу большое спасибо. Очень большое. Зачем тебе певец?

ЛЮБА. Давно хочу о нем написать. Как узнала, что он здесь, сразу села в машину и приехала.

ФЕДОР. Сама водишь?

ЛЮБА. Конечно. Папа два года назад подарил. А вы охранник, да? Вам полегче?

ФЕДОР. Отпускает.

ЛЮБА. Как это она вас умудрилась… достать?

ФЕДОР. Приемы у-шу отрабатывали.

ЛЮБА. Понятно. Можно, я задам вам несколько вопросов? У вас такая интересная работа. Скажите: почему вы стали охранником?

ФЕДОР. Сам удивляюсь.

ЛЮБА. Но вам нравится своя профессия? Ей ведь могут заниматься только сильные, смелые мужчины.

ФЕДОР. Собачья работа.

ЛЮБА. Нет, но почему же… Вы охраняете Виталия Ананасова, одного из лучших певцов России, кумира нескольких поколений… Он вам мало платит? Плохо относится?

ФЕДОР. Нормально платит.

ЛЮБА. Но вы как-то не вполне довольны. Почему «собачья работа»?

ФЕДОР. А какая по-твоему? Куда хозяин, туда и я. В каждом чужаке должен видеть врага. Опережать любую гниду. Как в Афгане.

ЛЮБА. Давно вы с Ананасовым?

ФЕДОР. Давно… Жили в детстве на одной улице. Он, конечно, постарше. Один раз меня в парке от шпаны защитил… тогда я пообещал, что тоже… Потом лет на двадцать разбежались. Теперь вот служу…

ЛЮБА. Обещание выполняете?

ФЕДОР. Давно перевыполнил.

ЛЮБА. Но это же здорово! И зря вы про «собачью работу». Скажите, господин охранник, сколько лет вашему патрону? На сцене он выглядит так молодо, прямо влюбиться можно.

                                       На последних словах входит Бочкарев.

ФЕДОР. Спроси сама у него.

БОЧКАРЕВ (после паузы). Не понял.

ФЕДОР. Как тебе замена?

БОЧКАРЕВ. Где Настя? Почему здесь другая девушка? Что произошло за пять минут? Федор, тебя спрашиваю.

ФЕДОР. Сам видишь.

БОЧКАРЕВ. Ты кто?

                                                              Люба молчит.

Она что – глухонемая?

ФЕДОР. Только что болтала.

ЛЮБА. Вот это да! Вылитый Ананасов. Здравствуйте.

БОЧКАРЕВ. Привет. Где Настя, Федор?

Федор. Сбежала.

БОЧКАРЕВ. Настя сбежала? Не заливай, Федя.

ФЕДОР. Вспомнила, что дома газ не выключила.

БОЧКАРЕВ. Врешь.

ФЕДОР. Вру. Выпустил в туалет и с концами.

БОЧКАРЕВ. Федор, не дури…

ФЕДОР. Зато появилась девочка Люба. Журналистка. Очень интересуется Ананасовым. Посмотри на нее внимательно, Виталий Аркадьевич. Она чем-то даже на тебя похожа… Люба Майорова. Интересно, кто ее папа? Девушка, кто твой папа?

ЛЮБА (растерялась). Мой папа?

ФЕДОР. Да. Твой родной папа.

БОЧКАРЕВ. Какая разница, Федор?

ФЕДОР. Щас поймешь. Ну, рожай быстрее. Люба…

ЛЮБА. Мой папа… мой папа, парикмахер.

ФЕДОР. Ха! Парикмахер. Хорошо стрижет?

ЛЮБА. Виртуоз. У него парикмахерская на Арбате, недалеко от ресторана «Прага», бывали?

ФЕДОР. Обедаем через день. Ты понял, хозяин?

БОЧКАРЕВ. Хватит, Федор! Мне дела нет ни до этой девушки, ни до ее папы…

ФЕДОР. Ошибаешься.

БОЧКАРЕВ. Сейчас мне нужна только Настя Василькова!

ФЕДОР. Васька ищет.

БОЧКАРЕВ. Василий сидит на посту.

ФЕДОР. Не догнал, значит, жалко. Чем тебе не нравится Люба Майорова? Сама пришла… влюбиться в тебя хочет…

БОЧКАРЕВ. Вот что, Федор… Сейчас ты пойдешь…

ФЕДОР. Ты посмотри на нее, дурень, и вспомни семейные фотографии Ананасова…

БОЧКАРЕВ. Ты пойдешь! И при

ведешь! Настю Василькову! Понял?!

ФЕДОР. Где я ее возьму?

БОЧКАРЕВ. Твои проблемы. Упустил ты. Без Насти не возвращайся.

ФЕДОР (морщась, поднимается). Черт с тобой. Разбирайся сам с этой дочкой парикмахера с Арбата. Пока, Любовь Витальевна.

                                                                   Выходит.

ЛЮБА. Как вы его только держите такого…

БОЧКАРЕВ. Какого?

ЛЮБА. Тяжелого.

БОЧКАРЕВ. Парень-то он надежный. С придурью только. Афган прошел. Мы с ним старые знакомые.

ЛЮБА. Он рассказывал. Как вы его выручили когда-то.

БОЧКАРЕВ. Я уж и сам давно забыл. Мало ли в детстве драк мальчишеских. А он, оказывается, помнил, сам меня нашел. Большой спортсмен, между прочим, на мировых чемпионатах побеждал. Теперь вот у меня вроде домашнего тигра. Ненавидит меня жутко.

ЛЮБА. За что?

БОЧКАРЕВ. За что слуги ненавидят хозяев? Все хотят пить шампанское на празднике жизни, а не подавать красивые фужеры… Ты не знаешь Настю Василькову? Она местная, медсестрой где-то работает.

ЛЮБА. Нет. Я из Москвы приехала.

БОЧКАРЕВ. Представляешь, семь лет мечтала познакомиться со мной, альбомы собирала, никого не подпускала, хотя девочка вполне модельная… Ты тоже альбомы собираешь?

ЛЮБА. Собираю. Вы страшно похожи.

БОЧКАРЕВ. На кого?

ЛЮБА. На Ананасова. Моего папу.

БОЧКАРЕВ. Не свисти. Твой папа парикмахер, сама сказала.

ЛЮБА. Испугалась Федора. Он сразу догадался, назвал меня, уходя, Любовью Витальевной, не заметили?

БОЧКАРЕВ. У меня в башке одна Настя… Я ведь тоже видел ваши фотографии с папой… Что скажешь, Любовь Витальевна? С чем пожаловала? Почему без милиции?

ЛЮБА. Нет-нет, я совсем не разоблачать вас, у меня к вам огромная просьба.

БОЧКАРЕВ. Просьба?

ЛЮБА. Только вы можете помочь.

БОЧКАРЕВ. Излагай. Какие проблемы?

ЛЮБА. Только сначала все-таки скажите: почему вы пошли на это? Ведь такой риск… Ну, я понимаю: внешнее сходство поразительное, желание заработать, наверное…

БОЧКАРЕВ. Это все семечки. Люба, элементарный антураж… Я артист, Люба, я давно пою… Природа сыграла со мной глупую шутку. Дала внешность и голос твоего папы. Но почему-то Виталия Майорова под именем Ананасова знает весь мир, а Николая Бочкарева только в кабаках. Обидно, Люба, я долго терпел, но когда он замолчал надолго… Я не могу без сцены, Люба.

ЛЮБА. Внешность трудно отличить, но голос… а если откажет техника?

БОЧКАРЕВ. Я часто пою без фонограммы.

ЛЮБА. Сам? На концертах?

БОЧКАРЕВ. И еще никто не засомневался.

ЛЮБА. Ерунда. Любой музыкант, да и просто хороший знаток со слухом сразу поймет подделку, извините.

БОЧКАРЕВ. Поймет? Ну, попробуй.

                           Берет гитару, поет голосом Ананасова. Замолкает.

ЛЮБА (не сразу). Здорово. У вас просто талант… подражателя.

БОЧКАРЕВ. Могла бы и не договаривать. Что ты от меня хочешь?

ЛЮБА. Папа приготовил новую программу — «Мой август». И лучшая песня так называется. Сегодня я договорилась с Центральным концертным залом «Россия». Через неделю Ананасов должен там выступить.

БОЧКАРЕВ. Ну и пусть выступает. Я в Москву не суюсь.

ЛЮБА. Директор «России» Лев Митрофанович Колесников, солидный такой дядя… он ждал звонка от папы, чтобы точно назначить день концерта… а папа отказался звонить .

БОЧКАРЕВ. И ты хочешь, чтобы позвонил я? А если папа откажется выступать?

ЛЮБА. Не откажется. За неделю он созреет… я уверена.

БОЧКАРЕВ. Смелая девушка… Как говорят в Одессе, что я с этого буду иметь. Ты меня поцелуешь?

ЛЮБА. Вы же без ума от Насти Васильковой.

БОЧКАРЕВ. Да, Настя меня растрогала… будто двадцать лет сбросил. Врет Федька, что сама сбежала. Полез к ней, наверняка, кобель, хотя я его понимаю. Но как она сумела выскочить?

ЛЮБА. Врезала ему по наследству… он тут совсем плохой был, когда я вошла.

БОЧКАРЕВ. Вот миляга! Вырубила такого бугая… Ладно, набирай своего директора… (Подключает телефон.) Как его? Лев…

ЛЮБА. Митрофанович. Но звонка уже недостаточно, Николай…

БОЧКАРЕВ. Федотович.

ЛЮБА. К нему надо ехать, Николай Федотович. Завтра до обеда. Я обещала привезти Ананасова завтра утром.

БОЧКАРЕВ (присвистнул). Ну, девочка! Это вообще за гранью…

ЛЮБА. Только вы можете спасти концерт, Николай Федотович .

БОЧКАРЕВ. И не подумаю. На кой мне эта головная боль?

ЛЮБА. Очень даже нужна, Николай Федотович. Вот смотрите. Ананасов выступит в зале «Россия», только в одном зале, а вы потом поедете по всей России. Этот концерт даст вам мощную рекламу. Билеты будут рвать за бешеные деньги. Понимаете? И за концерт в «России» я вам гарантирую четверть гонорара.

БОЧКАРЕВ. Четверть? И какой же там гонорар?

ЛЮБА. Завтра уточним. Я думаю, вы останетесь довольны. В моей просьбе есть что-то странное, конечно, Николай Федотович, даже противоестественное, я понимаю… но другого пути я не вижу. Этот концерт должен состояться. Надежда только на вас…

                                                                Пауза.

Голос по радиотрансляции: « Виталий Аркадьевич, через пять минут пускаем публику. Вы хотели проверить микрофоны.»

БОЧКАРЕВ. Завтра в десять утра встретимся у зала «Россия». Я принимаю твою игру, Любовь Витальевна. Прошу.

                                Они выходят. Звучит песня Ананасова.

Шум мотора, затем остановка машины. На авансцене появляются Люба и Федор.

ЛЮБА. Вы не стесняйтесь, Федор. Могу вас подбросить, куда скажете. А мне сюда.

ФЕДОР (смотрит). Это же не твой дом.

ЛЮБА. Я к подруге.

ФЕДОР. Ты живешь не с папой?

ЛЮБА. С папой. Вы знаете, где он живет?

ФЕДОР. Мы много чего знаем, Любовь Витальевна. Подруга не с усами?

ЛЮБА. А если и с бородой — вас это не касается.

ФЕДОР. Смотри не проспи в этом доме.

ЛЮБА. В десять я буду у концертного зала. Скажите на прощанье, господин Федор, вы правда ненавидите своего хозяина — Николая Бочкарева?

ФЕДОР. Это он тебе сказал?

ЛЮБА. Сказал. Может, вам лучше уйти от него?

ФЕДОР. Не дави на психику, журналистка. Я как-нибудь сам…

ЛЮБА. Спасибо, что проводили, вечером я боюсь ездить одна. Вы тут постойте минутку, вдруг кто у лифта ждет…

ФЕДОР. Постою. До завтра Майорова-Ананасова.

Она уходит. Федор стоит. Слышится голос Любы: «Спасибо, Все в порядке». Он уходит. Звучит песня Ананасова.

Утро следующего дня. Квартира Ананасова. Телефонные звонки. Не сразу появляется в халате заспанный хозяин. Он снимает трубку, но уже гудки отбоя.

АНАНАСОВ (глядя на трубку). Люба?.. Люба! Бушка! Ты вернулась?

                         Кладет трубку, заглядывает в ее комнату.

Нет, как нет… как и обещала, создала условия, глупышка… Толку чуть… брезжит, брезжит, а ухватить не могу. Выдохся ты. Ананасов, выдохся… (Поет на разные лады.) Выдохся… выдохся… вы-ы-дохся!

                                                          Звонок в дверь.

А вот и Бушка… вернулась, глупая девчонка…

       Он идет открывать и приводит Настю. В руках девушки огромный букет цветов.

НАСТЯ (робко). К вам можно?

АНАНАСОВ. Ко мне?.. Вы уверены, что вам сюда надо?

НАСТЯ. Да, конечно.

АНАНАСОВ. Почему бы и нет? Может быть, как раз это и имеет отношение к «Августу»… Входите смелее, прелестное создание, осваивайтесь. Я, извините, только что поднялся и еще не совсем проснулся.

НАСТЯ (оглядывается.) Вы один?

АНАНАСОВ. Совершенно. (Поет.) Один… Совсем один… Можно говорить громко.

НАСТЯ (подает цветы). Это вам, Виталий Аркадьевич.

АНАНАСОВ. Спасибо. Очень тронут. Уже год эта ваза пустая. Ее могли наполнить только концерты… (Приносит воды, ставит цветы.) А такого потрясающего букета я вообще не припомню. У вас изысканный вкус, лапочка, присаживайтесь…

НАСТЯ. А где они?

АНАНАСОВ. Кто?

НАСТЯ. Ваши охранники.

АНАНАСОВ. А ну их… давно не держу дома.

НАСТЯ. Я так боялась… хорошо, что вы сразу открыли .

АНАНАСОВ. Думал, дочка Люба вернулась,она не ночевала, я волновался…

НАСТЯ. А оказалась опять я, Настя Василькова… Вы рады? Это не слишком дерзко с моей стороны, Виталий Аркадьевич?

АНАНАСОВ. Настя Василькова… Какое музыкальное имя… Я рад вам, Настя, действительно рад… меня давно все забыли…

НАСТЯ. Я всю ночь не спала… И к вам страшно, и без вас не могу. Утром решила: была не была, вдруг вы дома, приняла холодный душ и на электричку. Ноги сами понесли сюда… А вы?

АНАНАСОВ. Что я?

НАСТЯ. Как вы провели сегодняшнюю ночь?

АНАНАСОВ. Скверно.

НАСТЯ. Почему?

АНАНАСОВ. Не спал до пяти утра. Все ждал, что она придет…

НАСТЯ. Она?

АНАНАСОВ. Да. Очень капризная, своенравная, избалованная гениями, мучительно требовательная, но совершенно очаровательная дама по имени Муза. Увы, она меня давно покинула и никак не желает возвращаться, иногда только дразнит минуту, другую…

НАСТЯ. Муза… Чтобы сочинять музыку, да?

АНАНАСОВ. Умница.

НАСТЯ. Вы ждали ее ночью, а она не пришла?

АНАНАСОВ. Не пожелала. Залетела в другое окошко… Зато вдруг появились вы… такая милая, свежая, чистая девушка… А если это муза сегодня приняла ваш облик? И с вашей помощью мне удастся наконец закончить «Мой август», поймать концовку. Сознайтесь, Настя, вы для этого посланы?

НАСТЯ. Я не знаю, Виталий Аркадьевич…

АНАНАСОВ. Вам и не надо знать… муза просто является… Я давно ее ждал… Будьте сегодня моей музой и помогите мне найти…

НАСТЯ (страстно). Вы найдете, Виталий Аркадьевич, вы обязательно найдете.

АНАНАСОВ. Почему вы так уверены?

НАСТЯ. Вы все можете?

АНАНАСОВ. Как Господь Бог?

НАСТЯ. Как лучший в мире композитор и самый прекрасный мужчина.

АНАНАСОВ. Вы на верном пути, моя хорошая. Еще немножко, и я поверю. Повторите, что вы сказали.

НАСТЯ. Вы лучший на свете композитор!

АНАНАСОВ. И самый…

НАСТЯ. И самый прекрасный мужчина!

АНАНАСОВ. И я найду…

НАСТЯ. И вы найдете свою мелодию.Вы все можете, Виталий Аркадьевич. Вы настоящий гений.

АНАНАСОВ. Стоп!.. Спасибо,милая… Ты просто чудо, подарок с небес. Без помощи неба можно написать десятки, сотни песен, но найти единственную… ее можно услышать только оттуда… Поднявшись на высокий перевал, страшно высокий… Ты знаешь, что такое творческая жизнь, Настенька?

НАСТЯ. Я только медсестра, Виталий Аркадьевич.

АНАНАСОВ. Это нескончаемая цепь перевалов, девочка. Возьмешь один, а впереди уже маячит другой. Преодолеешь его, а там уже следующий… И все выше, и круче, а останавливаться нельзя, иначе не услышишь неба, настоящую музыку… Гении взлетают легко и берут любые перевалы один за другим, не задумываясь. Я, к сожалению, не гений, Настенька. Мне трудно отрываться от земли. И силы уже не те, хочется идти в обход, по равнине. Многие так и делают, но это смерть… А так хочется еще разок взлететь. Тем более, что вершина уже совсем близко… Надо только хорошенько собраться для решающего рывка… Как вы насчет чашечки крепкого кофе?

НАСТЯ. С удовольствием.

АНАНАСОВ. Пойдем на кухню подкрепимся, а потом (жест на рояль) вернемся к перевалу.

                                                      Телефонный звонок.

Послушайте, Настенька, если Люба, я подойду, для остальных меня нет.

                                       Уходит. Настя берет трубку.

НАСТЯ. Алло… алло, вас слушают.

ГОЛОС ФЕДОРА. Это квартира Ананасова?

НАСТЯ (весело). Правильно. Это квартира Виталия Аркадьевича Ананасова.

ГОЛОС ФЕДОРА. А ты кто?

НАСТЯ. Я?.. Подарок с небес.

ГОЛОС ФЕДОРА. Музыкант дома?

НАСТЯ. Дома… то есть нет, не дома… а вы кто?

ГОЛОС ФЕДОРА. Фантомас. Позови Ананасова.

НАСТЯ. Не могу. Он очень занят.

ГОЛОС ФЕДОРА. Чем?

НАСТЯ. Готовится штурмовать перевал, мусье Фантомас.

ГОЛОС ФЕДОРА. Позови на минуту.

НАСТЯ. Он сказал не беспокоить.

ГОЛОС ФЕДОРА. Слушай, подарок… зови — хуже будет.

НАСТЯ (прикрыв трубку). Сам дурак. (Кладет трубку, показывает ей язык, кружится по комнате, идет на кухню.)

                                   Дворец культуры. Федор приводит Любу.

ФЕДОР. Садись. Отдыхай.

ЛЮБА. Что за арест? Мне надо домой.

ФЕДОР. Ты пойдешь к папе, когда разрешит дядя Коля и отпустит дядя Федя.

ЛЮБА. Где Бочкарев? Что вам от меня надо? Мы же с ним обо всем договорились, договор подписан. В чем дело, дядя Федя?

ФЕДОР. Сядь и помолчи. Привыкла задавать пустые вопросы, журналистка.

ЛЮБА. Ответьте только на один. Очень вас прошу, Федор.

ФЕДОР. Ну.

ЛЮБА. Бочкарев появится здесь?.. Или это ваша инициатива… личное желание со мной пообщаться?

ФЕДОР. Какое желание после вчерашнего нокаута… Садись и не дергайся. Коля скоро придет.

ЛЮБА (садится). Я почему-то вам верю. Не понимаю только, что ему еще понадобилось.

ФЕДОР. Может, ты ему понравилась. А как он тебе?

ЛЮБА. Понравилась? И он решил получить все-таки вознаграждение натурой? Так, да, Федор?

ФЕДОР. Понятия не имею. Мое дело швейцарское.

ЛЮБА. Если он захочет… меня… здесь… Сначала убейте. Он и вчера намекал… Спасибо, вспомнил Настю Василькову. А сегодня ведь может и не вспомнить.

ФЕДОР (мрачно). Может.

ЛЮБА. Скажите, Федор, не притворяйтесь швейцаром… Вы ведь не рядовой охранник, в вас чувствуется личность. Какие у вас отношения с Бочкаревым? Вы вместе затеяли эту авантюру с Ананасовым?

ФЕДОР. Сначала повестку пришли, потом допрашивай.

                                                     Входит Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Явление второе. Те же и дядя Коля. Привет, дочка.

ЛЮБА. Николай Федотович, в чем дело? Мы час назад с вами расстались. Я совсем не ожидала этого явления. Папа там наверняка с ума сходит.

БОЧКАРЕВ. Папа волнуется за дочку, дочка за папу. Похвально. Душевно. Трогательно. Редкая семейная идиллия. Боюсь только, ваша встреча не будет слишком радостной. И произойдет не скоро.

ЛЮБА. Это еще почему? Какие у вас основания?

БОЧКАРЕВ. Серьезные основания, Любовь Витальевна. По пустякам я не стал бы вас задерживать, вы ж понимаете .

ЛЮБА. Не понимаю. Что изменилось за ночь?

БОЧКАРЕВ. Вчера вы появились так стремительно, убеждали меня так настойчиво… а ночью я спокойно подумал… И знаете, Любовь Витальевна, какая неожиданная мысль пришла мне в голову?

ЛЮБА. Интересно, какая?

БОЧКАРЕВ. Еще как интересно… У нас не осталось пивка, Федор? Сегодня у меня выходной…

                                                  Федор подает бутылку.

Не желаете, Любовь Витальевна?

ЛЮБА (резко). Нет. Что вы надумали ночью?

БОЧКАРЕВ. В сущности очень простая мысль. (Пьет пиво.) Я вдруг подумал: а не сыграть ли мне предложенную вами, я подчеркиваю — вами, прелестное дитя, эту оч-чень увлекательную игру до логического конца.

ЛЮБА. Какую игру? О чем вы, Николай Федотович?

БОЧКАРЕВ. О чем я, Федя?

ФЕДОР. Дальше.

БОЧКАРЕВ. Не лукавьте, Любовь Витальевна, вы сразу все поняли. Вы оч-чень сообразительная девушка. Талантливый администратор. Мне бы такого. Но все предвидеть невозможно. Я выступлю в Центральном концертном зале «Россия». Сам. Через пять дней. Согласно подписанного мной — мной! — договора.

                                                                     Пауза.

ЛЮБА. Вы с ума сошли, Николай Федотович?

ФЕДОР. Не боишься, что тебя повяжут эа кулисами, Коля?

БОЧКАРЕВ. Пока ты со мной, я никого не боюсь, Федя.

ЛЮБА. Вас посетила ночью очень неудачная мысль, Николай Федотович. И лучше вам сразу отказаться от нее. Иначе…

БОЧКАРЕВ. Н-ну, продолжайте, что иначе?

ЛЮБА. Это же просто смешно в конце концов. Вы Николай Бочкарев, хоть и очень похож… Это сразу, за версту видно…

БОЧКАРЕВ. Кому видно?.. (Зло и жестко.) Ты же сама, родная дочка, самый близкий человек не могла сразу врубиться. Обалдела. И от внешности. И от голоса. Ну! Не так?.. Молчишь?

ЛЮБА. Сначала так, но…

БОЧКАРЕВ. Что но? Никаких но! Другие вообще не поймут. Ни сначала, ни потом. Ты сама дала мне этот шанс, девочка, сама приехала и убедила. Другого такого случая я вряд ли дождусь, ты ж понимаешь. Я подписал договор. Я! И намерен его выполнить. Только и всего. Четверть тоже неплохо, но весь гонорар мне нравится больше. Круглая цифра как-то больше греет. Да и делить на четыре я уже давно разучился.

ФЕДОР. Сколько платит «Россия», Коля?

БОЧКАРЕВ. Много, Федя. Нам с тобой надо выступать раз сорок-пятьдесят за такую сумму. Эта девочка хотела использовать меня и отделаться четвертью. Не получится, крошка. Николай Бочкарев сам кого хочешь использует: и тебя, и твоего папу, и весь концертный зал «Россия». А Федя поможет и получит свою долю.

ФЕДОР. Ты меня еще не убедил, Коля. Какая там сумма?

БОЧКАРЕВ. Сумма в договоре. Покажите, Любовь Витальевна.

ЛЮБА. И не подумаю. Вас, добросовестный телохранитель, это вовсе не касается.

ФЕДОР. Вчера был чуткий, сегодня добросовестный, цени, Коля. Ты придумал хорошую щекотку, мне твоя мысль нравится. Покажи договор, детка… лучше добровольно… дай сюда!

Он вырывает у девушки сумку, достает договор, швыряет сумку ей обратно. Читает про себя.

Неплохая цифра, Коля… За эту сумму вполне можно поработать. Ты имеешь право на этот концерт. Хватит мотаться по дырам.

ЛЮБА. Что за чушь вы несете, Федор. Оба шизанулись. Дай сюда договор!

                            Федор сворачивает лист, прячет себе в карман.

Подумаешь! Детские игры, господа! Я поеду и сделаю копию.

ФЕДОР. Ты никуда не поедешь, детка.

ЛЮБА. Вы можете сделать со мной все, что угодно. Все равно вас разоблачат, Бочкарев. У вас нет ни одного шанса.

БОЧКАРЕВ. Ты так уверена?

ЛЮБА. Я это знаю. Вы кое-что забыли, псевдо Ананасов, кое-что не учли, липовый маэстро.

БОЧКАРЕВ. Например?

ЛЮБА. У папы новая программа, совершенно новая, слышите, Бочкарев? За последний год он создал больше двадцати песен. Вы не способны и за десять лет написать хотя бы одну такую. И это сразу станет ясно всем. Внешнее сходство вас не спасет. Откажитесь, пока не поздно, от своей безумной затеи и катитесь подальше.

БОЧКАРЕВ. Не надо брать на испуг, девочка. Мы не из пугливых. Кто знает о новой программе? Практически никто. Иначе бы и мы знали. Мы обойдемся старым багажом. В стиле ретро. Публика обожает старые шлягеры. И никто не сможет меня различить с твоим папаней.

ФЕДОР (неожиданно). Сможет.

БОЧКАРЕВ. Не понял.

ЛЮБА. Скажите ему, Федор. Слава Богу, хоть вы…

ФЕДОР. Сможет, Коля…

ЛЮБА. Конечно, сможет, обязательно сможет…

ФЕДОР. Пока. Папа. Живой.

                                                                        Пауза.

БОЧКАРЕВ. Крутой поворот, Федор.

ФЕДОР. Один из вас лишний.

ЛЮБА. Федор, вы же охранник, а не убийца. Вы не посмеете…

ФЕДОР. Я прошел Афган, детка.

ЛЮБА. Папу знает вся Москва, вся страна. Он не может исчезнуть. Скажите ему, Николай Федотович.

БОЧКАРЕВ. Ты сама пришла, Люба. И затеяла всю эту… щекотку, как выражается Федя. Я должен выступить в «России», я не могу не выступить… В конце концов твой папа тоже ведь не Ананасов, а Виталий Майоров. Он создал имя, спасибо, я приму эстафету. Федор прав: один из нас лишний… Я, конечно, не композитор, Люба, но я артист. Я не могу без концертов, без рева публики, сумасшествия залов каждый вечер. Твой папа, кстати, смог. Он молчит уже целый год. Пусть замолчит навсегда.

ЛЮБА (кричит). Нет!

БОЧКАРЕВ. У вас с папой есть шанс… Ты должна позвонить ему и убедить сделать запись. Новой программы. Для меня. Я получаю кассету с программой и обещание молчать, ты — свободу.

ЛЮБА. Нет.

БОЧКАРЕВ. Подумай, дочка. Помоги ей, Федор, я к Кацману. (Выходит.)

                                                                      Пауза.

ЛЮБА. Неужели это все наяву? Послушайте меня, Федор, вы же разумный человек. Даже если этот немыслимый концерт состоится… У вас же никакого будущего. На ретро в Москве не проживешь. На Ананасова соберется вся музыкальная тусовка… а тут ретро, чушь собачья… никто не поверит…

ФЕДОР. Плевать. Коля даст концерт, получим гонорар и на поезд. Люблю путешествовать. Россия большая, Ананасова везде хотят, везде ждут. Хорошую музыку написал твой отец. Каждый вечер слушаю и не надоела.

ЛЮБА. Вы еще не знаете его новых песен. Вчера он мне показывал последнюю, самую лучшую: «Мой август». Его август… только его… и Бочкарев никогда не споет новую программу. Знаешь, какая это музыка, Федор?

ФЕДОР. Дальше.

ЛЮБА. Услышишь и… умереть не страшно. Я слышала. Приступай. Чего ты медлишь? Надеюсь, у тебя это получится быстро. Слушай! А что вы сделаете с трупом?

ФЕДОР (мрачно). Оставим с папой. В ближайшем Подмосковье.

ЛЮБА. Ну, что ж… лес я всегда любила… березки, весной ландыши… выбери местечко посуше… не тяни, подлюга!

ФЕДОР. Куда торопишься?

ЛЮБА. А тебе нравится поиздеваться? Помучить жертву… Не зря Бочкарев назвал тебя тигром.

ФЕДОР. Коля назвал? Врешь.

ЛЮБА. Какой мне смысл… Ну я прошу тебя, скорее! Сомкни свои мощные клыки на горле нежной косули!

ФЕДОР. Заткнись.

ЛЮБА. Интересно, как ты меня прикончишь? Лучше всего, по-моему, придушить. От ножа много крови. Стрелять — слишком громко. Самое подходящее — руками. И орать быстро перестану, и следов никаких. Если в перчатках. У тебя есть тонкие кожаные перчатки? Должны быть, ты же профессионал. Чего ты ждешь, зверюга? Получил задание — выполняй. Зарабатывай премиальные. Или убить беззащитную девушку не так уж просто?

ФЕДОР. Проще не бывает.

ЛЮБА. Тогда в чем дело? Дрессировщик вышел. Свирепый тигр остался в клетке с кроткой овечкой. Кушай… наслаждайся … Подавись!

ФЕДОР. Я сказал заткнись. Мне надо подумать.

ЛЮБА. О чем? А главное чем? Разве ты умеешь думать? Ты же холуй, охранник бездарного жулика, сторожевой пес, вернее тигр. У тебя наверняка руки по локоть в крови… Какая я дура: не взяла пушку… думала, жулики, но нормальные мужики, можно договориться… (Кричит.) Эй! Ау! Кто здесь еще живой? Сюда! Посмотрите на хищника! Новая порода — тигр московский! Скорее!..

Федор хватает девушку, запихивает ей в рот косынку, уносит в гримерную.

Квартира Ананасова. Телефонные звонки. Настя появляется из кухни, снимает трубку.

НАСТЯ. Алло… вас слушают.

ГОЛОС ВЕРЫ. Добрый день.

НАСТЯ. Здравствуйте.

ГОЛОС ВЕРЫ. Я, кажется, ошиблась… это квартира Ананасова?

НАСТЯ. Вы не ошиблись.

ГОЛОС ВЕРЫ. Странно… А Любу можно?

НАСТЯ. Нет. Любы нет дома.

ГОЛОС ВЕРЫ. А вы пришли разве не к Любе?

НАСТЯ. Нет, я не к Любе. Мы с ней незнакомы.

ГОЛОС ВЕРЫ. Не может быть! Виталий Аркадьевич никого не приглашает.

НАСТЯ. Я без приглашения.

ГОЛОС ВЕРЫ. Да? Так просто… Какая же я дура!

Гудки отбоя. Настя кладет трубку. Ананасов выходит из кабинета в концертном костюме.

АНАНАСОВ. Кто звонил?

НАСТЯ. Какая-то девушка. Спрашивала Любу.

АНАНАСОВ. А Любушка моя загуляла. И я мог умереть от тоски и одиночества. Вы моя спасительница, Настя. Требуйте вознаграждение.

НАСТЯ. Мне ничего не надо.

АНАНАСОВ. Но какие-нибудь желания у вас есть?

НАСТЯ. Только одно… не расставаться с вами подольше.

АНАНАСОВ. Спасибо. Когда-то я был галантным кавалером. За последний год порядком одичал. Давайте куда-нибудь пойдем. Машину Люба взяла, а мы отправимся пешком. Вы и я. Тысячу лет не гулял с девушкой по бульварам. Просто так, вольно, бесцельно, куда ноги несут. Пойдем?

НАСТЯ. Пойдем. Только не сразу, сначала…

АНАНАСОВ. Что, Настенька? Что, милое созданье? Любое ваше желание, прихоть, каприз подлежат немедленному исполнению.

НАСТЯ. Сыграйте что-нибудь для меня и спойте.

АНАНАСОВ. Что именно?

НАСТЯ. Я все у вас люблю. Что придет в голову.

АНАНАСОВ. Хорошо, радость моя… (Садится за рояль.) Попурри из мелодий Виталия Ананасова для лучшей в мире слушательницы Насти Васильковой.

Он играет и поет. Настя слушает, сидя в кресле, потом встает, двигается под музыку, раздевается. Постепенно она предстает перед маэстро во вчерашнем, почти натуральном виде. Ананасов не сразу увидел, замолчал.

Ты не исчезнешь?

НАСТЯ. Нет.

АНАНАСОВ. Так не бывает.

НАСТЯ. Бывает. Только редко.

АНАНАСОВ. Если ты только в моем воображении… лучше исчезни.

НАСТЯ (подходит, целует его). Теперь ты веришь?

АНАНАСОВ. С трудом.

НАСТЯ. Я есть… ты есть… мы есть.

АНАНАСОВ. Я есть. Ты есть. Мы есть. Дивная строчка. Чудный рефрен для песни. Я ее обязательно сочиню и посвящу Н.В. — Насте Васильковой… Посиди, пожалуйста, в кресле… кажется, я услышал «Мой август»…

                                   Играет. Почти сразу у него получается.

(Шепотом.) Я нашел… (Громче.) Я нашел… (Орет.) Я наш-е-е-л! И так просто… Ты действительно чудо, девочка… Теперь я могу выйти на сцену, на любую сцену… Люба! Где ты? Ау-у!

                                                           Звонок в дверь

НАСТЯ. Не открывайте.

АНАНАСОВ. Наверное, это Люба услышала, извини…

Настя быстро одевается, он идет открывать. Из прихожей слышны громкие голоса. На словах: «Куда вы идете?.. Я вас не приглашал…» – хозяин влетает в комнату. Следом появляется Федор.

НАСТЯ (вскрикивает). Федор?!

ФЕДОР. И ты здесь. Удачно.

АНАНАСОВ (идет на Федора). Вон отсюда.

ФЕДОР. Ну-ну, ближе, покажи на что способен, музыкант…

Ананасов бросается в бой, Федор легко уклоняется от удара, бьет хозяина под дых, бросает, как мешок, в кресло.

НАСТЯ. Ах ты, негодяй…

Кидается кошкой. Федор начеку. Он сжимает девушку за горло, она никнет, Федор уносит ее в кабинет, возвращается, садится в кресло, ждет.

АНАНАСОВ (очнулся, сел прямо). Что вам угодно?

ФЕДОР. Тебя.

АНАНАСОВ. В каком смысле?

ФЕДОР. Ха! Испугался, что трахну?

АНАНАСОВ. Глупые шутки.

ФЕДОР. Шутить я не люблю, Ананасов. Трахать предпочитаю девочек. (Кивает в сторону кабинета.) Ты еще не успел?

АНАНАСОВ. Не собираюсь отвечать на ваши дурацкие вопросы. Пришли грабить — грабьте. На большую добычу не рассчитывайте. Берите, что хотите, и убирайтесь. Мне некогда.

ФЕДОР. Ты со всеми на «вы»?.. Ошибаешься, Виталик, я не грабитель.

АНАНАСОВ. Вот как? Тогда кто?

ФЕДОР. Охранник Виталия Ананасова.

АНАНАСОВ. Чей охранник? Что за чепуха! У меня нет такого… и быть не может.

ФЕДОР. Ха! Докажи.

АНАНАСОВ. Молодой человек, потрудитесь вести себя прилично, или я отказываюсь продолжать разговор.

ФЕДОР. Я не молодой, Ананас. Мы с тобой уже давно коптим небо. Ты среди звезд. А я в куче… метеоритов.

АНАНАСОВ. Вы хотите у меня работать? И демонстрируете столь оригинальным способом на что способны. Девушка ваша сообщница, не так ли, милейший?

ФЕДОР. Ха! Сообщница… Хреновый из тебя сыщик, апельсин.

АНАНАСОВ. Грабить не хотите, охранять тоже. Что вам угодно?

ФЕДОР. Что мне угодно… Пока не знаю, и поэтому ты еще живой.

АНАНАСОВ. Вы ворвались убить меня?

ФЕДОР. Соображаешь банан. Была звезда — и нету.

АНАНАСОВ. Странно. Живу тихо, давно не выступаю, ни денег, ни ценностей… Кому я вдруг помешал?

ФЕДОР. Коле Бочкареву. Слыхал?

АНАНАСОВ. Нет. Совершенно не знаю этого имени.

ФЕДОР. Он похож на тебя, как близнец. И дает концерты под твоим именем. Под твою фонограмму. Публика-дура принимает за настоящего Ананасова.

АНАНАСОВ. Да-да… Люба вчера говорила… Но ведь это безумие. Если я вдруг исчезну, поднимется большой шум.

ФЕДОР. Не заливай, Виталик. Никакого шума не будет. Кому до тебя дело? С женой разбежались, у друзей свои проблемы. Никто тебя искать не будет.

АНАНАСОВ. Вы забыли про дочь. Люба поднимет на ноги пол-Москвы.

ФЕДОР. Никого она не поднимет.

 АНАНАСОВ. Вы не знаете мою дочь.

ФЕДОР. Вчера познакомились.

АНАНАСОВ. Вчера? Люба у вас? Лжете!

ФЕДОР. Не пыли, финик. Не буди во мне зверя.

АНАНАСОВ. Ради Бога, скажите, где она?

ФЕДОР. Тебе адрес записать? Или доставить туда?

АНАНАСОВ. Скажите только… она жива?

ФЕДОР. Узнаешь.

АНАНАСОВ. Значит, вы охранник этого Бочкарева, моего двойника… И Люба вчера приехала к вам, да?

ФЕДОР. С твоей подачи, лабух.

АНАНАСОВ. Что за чушь!

ФЕДОР. Ты отказался выступать в «России». А Коля поехал, подписал контракт за Ананасова. Через пять дней концерт.

АНАНАСОВ. Он выйдет в «России» вместо меня? Бред. С чем? Со старыми фонограммами? Бедная «Россия». .. но мне все равно. Вот что, уважаемый охранник, Федор, да? — я вас прошу, даже умоляю… Позвоните Бочкареву от моего имени, я могу и сам с ним поговорить… Я на все согласен — только не трогайте Любу. Пусть он поет в «России», в Кремле, в Париже, где угодно! — под моим именем. Сколько захочет, хоть всю оставшуюся жизнь. Я замолкаю навсегда. И убирать меня нет никакого смысла. Тем более мою дочь. Вы понимаете, да? Это же гораздо проще и удобнее: вы отпускаете Любу, я отказываюсь от выступлений, от самого имени Ананасов. Мы с ней куда-нибудь уедем, как семья Майоровых. По паспорту ведь я Майоров. А ваш Бочкарев останется Ананасовым. Один. Он, наверное, об этом мечтает. И вам не надо никого… зачем брать на душу тяжкий грех? Вы согласны?

ФЕДОР. Почти.

АНАНАСОВ. Что вам еще? Я — пожалуйста, только скажите.

ФЕДОР. Новую программу.

АНАНАСОВ. Какую программу?

ФЕДОР. «Август».

АНАНАСОВ. Да, конечно… но она еще не записана.

ФЕДОР. Запиши. Быстро. У тебя четыре дня. Пятый нужен Бочкареву отрепетировать.

АНАНАСОВ. За день? Новую программу? Я работал над ней год.

ФЕДОР. Это его проблемы. Рот разевать Бочкарь умеет .

АНАНАСОВ. Это невозможно. Я говорю о себе. Но я… запишу. Приезжайте через четыре дня с Любой. Получите запись.

ФЕДОР. Заметано. (Продолжает сидеть.)

АНАНАСОВ. Что вам еще?

ФЕДОР. Сделай мне «Август».

АНАНАСОВ. В каком смысле?

ФЕДОР. Сядь за рояль и сделай.

АНАНАСОВ. Это приказ?

ФЕДОР. Заявка.

АНАНАСОВ. А если я откажусь ее исполнить?

ФЕДОР. Имеешь право, но не стоит. Люба сказала, что после твоего «Августа» не страшно умереть. Хочу проверить . Мне нравятся твои песни, Ананасов. В них есть щекотка для души.

АНАНАСОВ. Обещайте, что не тронете Любу за эти дни.

ФЕДОР. Будь спок. Не трону.

АНАНАСОВ (садится за рояль). Я вам верю, Федор.

Звучит «Мой август». Федор слушает, закрыв глаза. Ананасов играет  и поёт так, что гость теряет на время свои «афганские» качества. Стихает последний аккорд.

Спасибо за внимание, вы хороший слушатель. Мне нужно срочно ехать в студию, вы дали слишком сжатый срок.

ФЕДОР (не открывая глаз). Поезжайте, Виталий Аркадьевич .

АНАНАСОВ. А как быть с Настей?

ФЕДОР. Разберусь. Мы уйдем вместе.

АНАНАСОВ. Фонограмма будет готова через четыре дня. Дверь просто захлопните. До свидания, Федор.

                                                                 Уходит.

Федор неподвижен. Появляется Настя. В руках у нее массивный медный подсвечник. Она крадется на цыпочках к его креслу. Остается два-три шага…

ФЕДОР (спокойно). Сядь.

НАСТЯ (опускает подсвечник). Ты мне?

ФЕДОР. Роялю.

НАСТЯ. Как ты заметил?

ФЕДОР. Глаза на затылке. Садись, не бойся. Вчера бы я тебя убил, сегодня не трону. Поняла, кто из них настоящий Ананасов?

НАСТЯ. Как он играл, скажи… Я сначала подумала, что уже в раю, как очнулась… Неужели твой Коля Бочкарев и это сворует? Зачем ты приехал сюда?

ФЕДОР. Задание получил.

НАСТЯ. Украсть эту песню?

ФЕДОР. Убрать Ананасова.

НАСТЯ. Убрать… ты что, Федор? Твой Коля ведь только двойник…

ФЕДОР. Он хочет стать настоящим. Один из них лишний .

НАСТЯ. Не делай этого, Федор… не делай, я прошу… ты же сам говорил, что тебе надоело с Бочкаревым, хотел уйти…

ФЕДОР. Ушел бы с тобой. Но ты не захотела.

НАСТЯ. Почему ты отпустил Ананасова?

ФЕДОР. Он запишет новую программу.

НАСТЯ. Для Бочкарева?.. А потом ты выполнишь задание?

ФЕДОР. Не знаю.

НАСТЯ (после паузы). Я тебе еще нравлюсь, Федор?

ФЕДОР. Дальше.

НАСТЯ. Очень нравлюсь?

ФЕДОР. Дальше.

НАСТЯ. Не трогай Ананасова и я пойду с тобой…

ФЕДОР (встает). В одном Коля прав. Один из них лишний. Будешь уходить, захлопни дверь. Не стоит со мной связываться, Настя.

                                                               Уходит.

Дворец культуры. Бочкарев приводит Любу из гримерки, вынимает кляп.

БОЧКАРЕВ. Я думал: ты уехала с Федором.

ЛЮБА (продышавшись). В последний путь?

БОЧКАРЕВ. Этого я не говорил.

ЛЮБА. Но думал. А твой тигр решил начать сразу с крупной добычи. Я пока нужна для шантажа. Вы обречены, Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. На что, моя ласковая?

ЛЮБА. Не твоя. Даже если вы убьете и быка, и овечку… каким-то чудом вывезете трупы и закопаете нас в ближайшем Подмосковье, у вас ни черта не выйдет, господин двойник.

БОЧКАРЕВ. Не каркай.

ЛЮБА. Кожевников не дурак. Я обещала десять новых песен. Ретро вам не отделаться. Он откажется платить.

БОЧКАРЕВ. Федя с Васей его убедят.

ЛЮБА. На концерт наверняка придет мама. Она прожила с Ананасовым больше двадцати лет…

БОЧКАРЕВ. С Майоровым.

ЛЮБА. С мужем. У нее абсолютный слух. Стоит вам сказать хоть слово…

БОЧКАРЕВ. Спасибо за предупреждение, крошка. Буду молчать, как партизан. Номера будет объявлять конферансье. А насчет мамочки не надо меня брать на пушку. Твоя мама сейчас дает концерты с Васькой Булкиным где-то в Астрахани. Нехорошо обманывать старших, девочка, за это полагается по попе… по попочке… Ух ты какая!..

ЛЮБА. Убери руки.

БОЧКАРЕВ. Слушай, что-то мы с тобой все о делах, да о делах, тоска зеленая… (Достает бутылку.) Хочешь глоток этого райского напитка?

ЛЮБА. Хочу. Но не с вами.

БОЧКАРЕВ (откупоривает, наливает два стакана). Чокаться не будем, выпьем отдельно. Каждый за свое… Я только показываю… видишь, не отрава… Теперь ты… за собственное желание… Чтобы меня, например, побыстрее разоблачили и упекли за решетку.

ЛЮБА. За это — с удовольствием. (Отпила несколько глотков.)

БОЧКАРЕВ. Вот это мне нравится. Чего нам с тобой вообще ссориться, Любовь Витальевна? Ты приехала по делу, я тебя поддержал… Постарайся и ты меня понять.

ЛЮБА. Я уже поняла.

БОЧКАРЕВ. Не совсем, мой нежный персик… У меня есть еще одно оч-чень интересное предложение. Ты ведь любишь своего папочку?

ЛЮБА. Глупый вопрос.

БОЧКАРЕВ. Не скажи. Дети разные бывают.

ЛЮБА. Как и папы.

БОЧКАРЕВ. Я ведь точная копия твоего родителя. Почему бы тебе не перенести свое чувство на меня? Признайся, ты ведь мечтала, чтобы твой парень походил на отца?.. Не отпираешься, молодец, честная девочка… Как у тебя вообще с личной жизнью? Есть жених? Любовник? Мои орлы почему-то ничего не докладывали о твоих развлечениях. Только о маме.

ЛЮБА. Смените пластинку, Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Зачем так официально? Ты для меня Любочка. Зови меня, к примеру, Николаша…

ЛЮБА. Прекратите, Бочкарев. Между нами непреодолимая пропасть.

БОЧКАРЕВ. Я так не думаю, Любочка.

ЛЮБА. Сначала убейте, потом делайте, что хотите.

БОЧКАРЕВ. Обижаешь, Любовь Витальевна. Разве я похож на жестокого маньяка? Любить женщину я могу только на взаимной основе. По доброму согласию.

ЛЮБА. Не дождетесь.

БОЧКАРЕВ. Ты имеешь возможность помочь папе. Понимаешь?

ЛЮБА. Нет.

БОЧКАРЕВ. Подумай. Если ты… понравишься мне… с папой будет все в порядке. Федор его не тронет.

ЛЮБА. Не верю.

БОЧКАРЕВ. Ты не хочешь спасти отца?

ЛЮБА. Разрешите мне позвонить домой.

БОЧКАРЕВ. И сказать, где находишься?

ЛЮБА. Нет. Вы же рядом. Просто мне надо услышать его голос. Я хочу убедиться, что он… не впустил Федора. Я не могу… доставить вам удовольствие, пока не услышу папу.

БОЧКАРЕВ. Вдруг он куда-нибудь вышел…

ЛЮБА. Вряд ли.

БОЧКАРЕВ. Чего ему сидеть дома? Хорошая погода, лето на дворе, наверняка вышел… ну, попробуй. Не ответит — значит, гуляет.

ЛЮБА (набирает номер, гудки). Никто не отвечает.

БОЧКАРЕВ (кладет трубку). Гуляет твой папа.

ЛЮБА. Он не гуляет в это время. Он спит до обеда.

БОЧКАРЕВ. Спит, а телефон отключил.

ЛЮБА. Он ждет мой звонок, он не мог отключить.

БОЧКАРЕВ. Слушай, не морочь мне голову. Он вышел в магазин, за хлебом, за кефиром, за пивом — что он там пьет с утра…

ЛЮБА. Папа должен быть дома.

БОЧКАРЕВ. А его нет. Ты же убедилась — его нет. Позвонишь еще раз, через час.

ЛЮБА. Папа должен быть дома.

БОЧКАРЕВ. Попка-дурак, попка-дурак… Он же не знал, что дочка позвонит сейчас. Я выполнил твое желание… Твоя очередь, Любочка.

ЛЮБА. Он открыл Федору.

БОЧКАРЕВ. Хватит болтать. Раздевайся.

ЛЮБА. Он ждал меня и сразу открыл. Думал дочка, а перед ним убийца.

БОЧКАРЕВ. Тебе надо детективы писать.

ЛЮБА. Теперь моя очередь… Но сначала ты хотел еще попользоваться, получить удовольствие… Ты всегда получал удовольствие за чужой счет, ублюдок… Попробуй подойди. Я тебе такое у-шу устрою… без ушей останешься… За папу я тебе… сейчас ты у меня получишь доброе согласие… любовь до гроба…

        Она берет бутылку, разбивает, идет с «розочкой» на Бочкарева, тот отступает.

БОЧКАРЕВ. Куда ты лезешь, дура… на кого прешь… Стоять!

                    Он вынимает небольшой пистолет, она останавливается.

ЛЮБА. Вот это на тебя похоже. Наконец ты стал самим собой… Стреляй, Бочкарев. Ты хотел стать Ананасовым. Единственным. Не получится, Коля Бочкарев. Стреляй! Это будет салют на могиле твоей халтурной карьеры. Сегодня она кончится. Навсегда. Ты никогда не выйдешь больше на сцену. Обезьяна не может быть артистом. Ты жалкий подражатель, горилла, орангутанг… возомнил себе… стреляй же, скот, или я воткну в твое мерзкое тело эту «розочку» . . .

                                                    Сильный стук в дверь.

ГОЛОС ФЕДОРА. Открой.

БОЧКАРЕВ (прячет пистолет, спешит открыть). Федор… ты очень вовремя, Федя… (Открывает дверь, впускает Федора.) Я чуть не прикончил эту психопатку.

ЛЮБА. Ты вовремя, Федя!..

Бросается на охранника. Тот умело перехватывает руку, сжимает кисть, бутылка падает. С Любой истерика.

Я все равно… все равно доберусь до вас… зубами, ногтями… вы две гориллы, вы не люди… Лучше убейте сразу… убей меня, Федор, как папу… тебе же легко, ты профессионал… убей меня… Я хочу к папе… я хочу к папе… (Рыдает.)

ФЕДОР. Что с ней?

БОЧКАРЕВ. Звонила отцу, он не ответил. Ты не в курсе, почему?

ФЕДОР. В курсе.

                                                  Люба затихла, слушает.

БОЧКАРЕВ. Его нет дома, да? Ты не застал Ананасова.

ФЕДОР. Застал. Ананасов был дома.

ЛЮБА. Был… А сейчас?

ФЕДОР. Сейчас его нет дома.

БОЧКАРЕВ. Он в раю, твой праведный папа, великий композитор… Скоро вы с ним встретитесь. Сейчас мы тебе выпишем пропуск… Начни первый, Федя, меня она укусит или оторвет… уши. (Смеется.)

ФЕДОР. Ананасов не в раю.

БОЧКАРЕВ. Не понял.

ЛЮБА. Ты отвез его… в Подмосковье?

ФЕДОР. Он ушел сам.

БОЧКАРЕВ. Сам?.. Ты его отпустил, Федя?

ФЕДОР. Отпустил, Коля.

БОЧКАРЕВ. Куда? Зачем? Что за приколы, Федор?

ФЕДОР. Слишком много вопросов, Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Да-а?

ФЕДОР. Да. Он живой, Люба.

ЛЮБА. Сам он не мог уйти. Он ждал меня.

ФЕДОР. Он поехал на студию, записывать новую программу.

БОЧКАРЕВ. Новую программу? Для нас, Федя? Тогда ты гигант.

ФЕДОР. Позвони на студию, Люба.

БОЧКАРЕВ. Никаких звонков. Она тут выступала не по делу, вино пролила, нервы мне трепала… Разделась! Быстро…

ФЕДОР. Отойди от нее, Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Я?.. Ты мне, Федя?

ФЕДОР. Тебе. После поговорим. Звони, Люба.

                                                     Люба набирает номер.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Музыкальная студия «Фиалка».

ЛЮБА. Зоя, это ты?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Любочка, пропащая душа, ты откуда? Папа тебя искал, он только что приехал, готовится к срочной записи, все на ушах…

ЛЮБА. Он здесь? Позови его, Зоя.

ГОЛОС АНАНАСОВА. Дайте сюда… алло, Люба, доченька… ты меня слышишь?

ЛЮБА (с трудом). Слышу, папа. (Плачет.)

ГОЛОС АНАНАСОВА. С тобой все в порядке?

ФЕДОР (берет трубку). Виталий Аркадьевич, это Федор. Люба сейчас к вам приедет, ждите на студии. (Кладет трубку.) Ты доедешь?

ЛЮБА. Куда? Куда я должна ехать?

ФЕДОР (терпеливо). К папе. На студию. Вот твои ключи… Не гони сильно. Отец ждет тебя в студии, он будет там долго.

                              Люба берет ключи, двигается к двери, убегает.

БОЧКАРЕВ. Не рано ты ее отпустил?

ФЕДОР. Не рано.

БОЧКАРЕВ. Могли бы обменять на запись. Хотя куда он денется! Классная работа, Федор, блеск! Папаша увидит дочку, вдохновится и споет как надо. Ты получишь треть… половину! — с концерта в «России». Ты заработал эти деньги, дружище. Теперь мы надолго…

ФЕДОР. Не получится, Коля.

БОЧКАРЕВ. Ты хочешь больше? Не борзей, Федя. Не может охранник получать больше хозяина.

ФЕДОР. Ты мне больше не хозяин, Коля.

БОЧКАРЕВ. Задолбал, Федя. Служу — не служу, ухожу — не ухожу, мне это во где!.. Выступаем в «России» и все. Определяйся.

ФЕДОР. Твой концерт не состоится, Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Но-но-но, не зарывайся, парень. Концерт состоится при любой погоде.

ФЕДОР. Возможно. Только выступит в «России» настоящий Ананасов.

БОЧКАРЕВ (достает пистолет.) Стоять! Продал, паскуда… ты мне ответишь… за сколько он тебя купил?

ФЕДОР. Ты все о деньгах, Коля… деньги здесь не при чем.

БОЧКАРЕВ. Врешь.

ФЕДОР. Он играл для меня «Август». Я попросил и он сделал. Это лучшая его песня. Лучшее, что я вообще слышал. .. Ты не достоин открывать рот под такую музыку, Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Я открою, Федя. Его «Август» станет моим «Августом», его программа — моей программой. Ты хорошо начал, Федя, закончу я сам. Свободен. Только дай сюда договор, положи на стол и убирайся. Даю тебе тридцать секунд… Потом я достану его сам из твоего кармана… Я выступлю в «России», слышишь? Я стану Ананасовым! Время идет, Федя… И никто мне не помешает. Понял? Я уложу любого, кто встанет на моем пути. Договор на стол, быстро!

ФЕДОР. Ты никогда больше не выйдешь на сцену, Коля.

БОЧКАРЕВ (злобно смеется). Осталось десять секунд. Ты знаешь, как я стреляю…

ФЕДОР (медленно идет на него). Ну-ну, покажи… рука не дрожит?

БОЧКАРЕВ (отступает). Не дури, Федька, положи договор и уйди по-хорошему.

ФЕДОР. По-хорошему у нас не получится, Николай Федотович. Один из нас из этой комнаты не выйдет.

БОЧКАРЕВ. И это будешь ты!

                    Нажимает курок. Щелчок, выстрела нет, еще щелчок…

ФЕДОР. Не старайся, Коля. Твоя пушка не заряжена. Вчера я ее проверил и забыл зарядить.

                                                                 Пауза.

БОЧКАРЕВ (пытается смеяться). Федор, ну ты артист. .. извини, конечно, я не хотел… я целил в ногу…

ФЕДОР. Ты стрелял в грудь.

БОЧКАРЕВ. Ниже, гораздо ниже… ты сам меня довел… Это ведь я когда-то спас тебя от шпаны, Федор…

ФЕДОР. Я все помню, Бочкарев.

БОЧКАРЕВ. Отпусти, Федя, я не выйду на сцену, слово даю.

ФЕДОР. Знаю я твое слово… Не хочется марать об тебя руки…

БОЧКАРЕВ. И не марай… сядешь ведь на полную катушку.

ФЕДОР. Ананасов должен остаться один. Один из вас лишний. Сегодня я понял, что это ты… Он большой музыкант, а ты мелкий, вонючий клоп… клопов надо давить…

БОЧКАРЕВ. Нет… не подходи… не подходи… Василий !

                                                            Влетает Настя.

НАСТЯ. Федор, не смей!

ФЕДОР (опускает руки). Ты зачем?

НАСТЯ. Не надо, Федор, я не хочу… я тебя прошу.

БОЧКАРЕВ. Настенька, дорогуша, как я рад тебя видеть. Ты вчера так внезапно исчезла… скажи ему, пожалуйста…

НАСТЯ. Помолчите, Бочкарев, вы меня вообще не интересуете .

БОЧКАРЕВ. Все рехнулись!

ФЕДОР. А кто тебя интересует?

НАСТЯ. Отпусти его, скажу.

БОЧКАРЕВ (ловит момент). Умница, Настенька, я ухожу, Федя, ладно? Я обещаю… на сцену ни ногой… Уеду в деревню, давно мечтаю податься в фермеры. Природа, воздух, коров разведу, хрюшек, приезжайте в гости, молочком угощу… (Исчезает.)

НАСТЯ (помолчав). Какой же я была дурой, еще вчера…

ФЕДОР. А сейчас?

НАСТЯ. Сейчас я поняла: фальшивый мне не нужен. А настоящий… не очень во мне нуждается. Разве, что на полчаса, для вдохновения, чтобы взять перевал… Мне показалось, что тебе я нужна надолго…

ФЕДОР. Тебе не показалось.

                                 Они уходят вместе. Звучит мелодия «Моего августа».

ГОЛОС В МИКРОФОН. Дорогие друзья! Мы приветствуем всех, кто пришел сегодня на концерт Виталия Ананасова. После длительного перерыва замечательный композитор и певец опять с нами. В его репертуаре сегодня много новых песен, настоящих музыкальных жемчужин. Маэстро Ананасов с новой программой «Мой август»! Встречайте автора и исполнителя!

                                        Аплодисменты зрительного зала.

                                                Выходит Ананасов.

Конец

Попов Владимир Сергеевич

8-916-528-21-37